Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
196 мин, 39 сек 15899
Приходила она и позже. В тот раз я записал за ней отнюдь не древнюю эротику — несколько книг по старой педагогике, в том числе сожжённое на Лобном месте Красной Площади пособие по половому воспитанию школьников плюс труды классических американо-французских этнологов: Франс Боас, Бронислав Малиновский, Леви-Стросс и так далее. Иллюстрации, однако, попадались там ещё похлеще, чем у японцев. Не в плане секса, вовсе нет. Скорее, общей физиологии и социологии архаических племён.
Вообще я заметил, что Вертдом стремится к предельной наглядности, словно в учебнике, — а поэтому либо заказывает в Рутене самые дорогие издания из возможных, либо усердствует на этой ниве сам. Руками умельцев и умелиц, подобных насельницам Дома Тёмной Матери.
Как-то внезапно я сфокусировался именно на последнем, тем более что Хафизат подозрительно к нам зачастила. Должно быть, усадила за работу всю свою бригаду, хотя что за бригада и из кого она состояла, было покрыто мраком.
В общем, месяца через два такой жизни я призадумался, не обязан ли теперь кавалер пригласить девицу в какое-нибудь роскошное место типа кафе или концерта модной группы — хотя с публичными выступлениями и публичной жратвой в городе Муаррам было туго. Никаких аналогов я, во всяком случае, не приметил.
Мои друзья-приятели Замиль и Равиль на мои абстрактные вопли отозвались чётко:
— Если тебе охота встретиться с незамужней или вдовой, ищи сваху, та переговорит с теми, кто оберегает. Вас обоих это ни к чему такому не обяжет — обменяетесь со всех четырёх сторон небольшими подарками. Самый крупный — свахе за хлопоты: к примеру, кольцо с хорошим самоцветом от известного ювелира.
Ага: с моей-то хилой библиотечной получки… Заначку от погранцов я до сих пор благоразумно придерживал.
Но Замиль как будто предугадал мои карманные треволнения:
— Если с тебя нечего взять, то и не возьмут. Даже махр, если дело сладится, тебе платить чисто для порядка. Пообещаешь какую-нибудь особую приятность — и всё.
Махр? Мне смутно припомнилось, что это типа выкуп женской воли или «имущество, отчуждаемое мужем в безраздельное пользование будущей жены». Словом, покупка восточной женщины, словно она неодушевлённый предмет или рабыня. В отличие от женщины западной, брачная свобода которой раньше обеспечивалась приданым, идущим в карман главы семейства, а позже — совместно нажитым имуществом и невозможностью продать даже неоспоримую собственность супруги без согласия супруга. В своё время для меня было большим шоком узнать такое: хотя кто-кто, а мы с Саней всегда умели поладить.
Тут и Равиль кстати подлил масла в мою водицу:
— А если махр — лишь обещание, то и разводу нет больших препон. Не понравитесь друг другу — ты её отпустишь со всем нажитком или она вернёт тебе знак или обещание.
Можно подумать, я так и разбежался сочетаться известными узами.
Однако иной раз и не хочешь, а от такого толчка колёсики в черепушке начинают крутиться в известном направлении.
Для ухаживаний за продвинутой дамой в привычной среде обитания я «слишком мал». Что такое значит — я догадывался: типа не поймёшь, пока не попробуешь. Какие-то услуги повзрослевшим детям 16+, 18+ и так далее — подобных отметочек, принятых в России, я, собственно, не видел здесь ни на чём бумажном.
В общем, как говорил некто О. Генри в одном из своих рассказов, и не особо хочется, да жаль упускать такой случай.
Нет, поправлюсь: как раз хотелось, и весьма. Только шевелился во мне робкий червячок сомнений по причине того, что уж очень логичное получалось решение: сконтактировали по всем правилам — сочетались со всей благопристойностью — разбежались без потерь.
Словом, я корёжился-корёжился, совершал далёкие прогулки на другой конец Муаррам-Самайна, чтобы никто не мешал поразмыслить, или, наоборот, донимал своей личностью папу Хафизат, маму Хафизат, Замиля, который как-то вдруг стал моим задушевным приятелем, каких мало, и вообще всех, кто попадал в круг обзора. Но не спрашивал прямо.
Наконец, один шибко догадливый читатель — кади, что интересовался классическим римским правом эпохи упадка, — меня надоумил:
Вообще я заметил, что Вертдом стремится к предельной наглядности, словно в учебнике, — а поэтому либо заказывает в Рутене самые дорогие издания из возможных, либо усердствует на этой ниве сам. Руками умельцев и умелиц, подобных насельницам Дома Тёмной Матери.
Как-то внезапно я сфокусировался именно на последнем, тем более что Хафизат подозрительно к нам зачастила. Должно быть, усадила за работу всю свою бригаду, хотя что за бригада и из кого она состояла, было покрыто мраком.
В общем, месяца через два такой жизни я призадумался, не обязан ли теперь кавалер пригласить девицу в какое-нибудь роскошное место типа кафе или концерта модной группы — хотя с публичными выступлениями и публичной жратвой в городе Муаррам было туго. Никаких аналогов я, во всяком случае, не приметил.
Мои друзья-приятели Замиль и Равиль на мои абстрактные вопли отозвались чётко:
— Если тебе охота встретиться с незамужней или вдовой, ищи сваху, та переговорит с теми, кто оберегает. Вас обоих это ни к чему такому не обяжет — обменяетесь со всех четырёх сторон небольшими подарками. Самый крупный — свахе за хлопоты: к примеру, кольцо с хорошим самоцветом от известного ювелира.
Ага: с моей-то хилой библиотечной получки… Заначку от погранцов я до сих пор благоразумно придерживал.
Но Замиль как будто предугадал мои карманные треволнения:
— Если с тебя нечего взять, то и не возьмут. Даже махр, если дело сладится, тебе платить чисто для порядка. Пообещаешь какую-нибудь особую приятность — и всё.
Махр? Мне смутно припомнилось, что это типа выкуп женской воли или «имущество, отчуждаемое мужем в безраздельное пользование будущей жены». Словом, покупка восточной женщины, словно она неодушевлённый предмет или рабыня. В отличие от женщины западной, брачная свобода которой раньше обеспечивалась приданым, идущим в карман главы семейства, а позже — совместно нажитым имуществом и невозможностью продать даже неоспоримую собственность супруги без согласия супруга. В своё время для меня было большим шоком узнать такое: хотя кто-кто, а мы с Саней всегда умели поладить.
Тут и Равиль кстати подлил масла в мою водицу:
— А если махр — лишь обещание, то и разводу нет больших препон. Не понравитесь друг другу — ты её отпустишь со всем нажитком или она вернёт тебе знак или обещание.
Можно подумать, я так и разбежался сочетаться известными узами.
Однако иной раз и не хочешь, а от такого толчка колёсики в черепушке начинают крутиться в известном направлении.
Для ухаживаний за продвинутой дамой в привычной среде обитания я «слишком мал». Что такое значит — я догадывался: типа не поймёшь, пока не попробуешь. Какие-то услуги повзрослевшим детям 16+, 18+ и так далее — подобных отметочек, принятых в России, я, собственно, не видел здесь ни на чём бумажном.
В общем, как говорил некто О. Генри в одном из своих рассказов, и не особо хочется, да жаль упускать такой случай.
Нет, поправлюсь: как раз хотелось, и весьма. Только шевелился во мне робкий червячок сомнений по причине того, что уж очень логичное получалось решение: сконтактировали по всем правилам — сочетались со всей благопристойностью — разбежались без потерь.
Словом, я корёжился-корёжился, совершал далёкие прогулки на другой конец Муаррам-Самайна, чтобы никто не мешал поразмыслить, или, наоборот, донимал своей личностью папу Хафизат, маму Хафизат, Замиля, который как-то вдруг стал моим задушевным приятелем, каких мало, и вообще всех, кто попадал в круг обзора. Но не спрашивал прямо.
Наконец, один шибко догадливый читатель — кади, что интересовался классическим римским правом эпохи упадка, — меня надоумил:
Страница 27 из 54
