Шизофазия

Попытки найти смысл в бессмысленном вытекают из того факта, что все изначально полно этого смысла, а вовсе не из того, что Иисус Христос — это ковер-самолет, независимо от ассоциативной связи понятия факса с нашим временем штормов сознания.

Вот интересно: прошлые смыслы — это все еще прошлые смыслы или уже я в своем великолепии и у-гви-лаптерности. Во всяком случае, мне очень странно чувствовать на небе вкус собственного мозгового рече-смысла. Хотя это опять же неважно в свете меня другого.

Все отсутственно-понятийно-блистательно-событийно-улыбательно. А я навсегда, пожалуй, уйду в саунд-трек собственной вселенной, заключенной в сознании бытия неизвестного пространства и, скорее вcего, точно такого же саунд трека. Бесконечная вложенность и фрактальность пространств и сознаний друг в друге и в основополагающем базисе бытия, является следствием беспричинности коврика для мыши.

Я ставлю точку на бумаге, и для меня это имеет такое же вселенское значение, как и термоядерный синтез в недрах седьмого галактического солнца слева от моей собственной мысли. С другой стороны, я в полной мере осознаю абсурдность своих неадекватных попыток записать что-то, что совершенно неважно в реалиях персонального сумасшествия, обусловленного формой тетради, застывшей в атмосфере нашей потенциально мертвой планеты. Солнце когда-нибудь погаснет, и об этом нельзя забывать.

Исходя из этой двойственности солнечного света, надо по-прежнему пытаться быть чем-то в воображаемом пространстве своего воображения и глотке слюны. Это, конечно, если смысл, просвечивающий сквозь свои останки, еще не полностью исчез на руинах этой тетради и в воспоминаниях современников.

Но в целом, очень трудно избавиться от ленты Мебиуса, по которой бродит мое эквивалайтерное я, опасающееся воплей пришельцев из внутричелюстных галактик самоощущения.

Хотя, на самом деле, реальность не так уж и ужасна. Потому что это не реальность, а то, что я забыл выключить телевизор. Два листа первосортнейшего бреда, исписанные вдоль, поперек и по-диагонали. Как это трилинейно в безысходности меня и прорыве чуждого сознания.

А персиковый нектар надо запретить! Да, именно запретить, а не выставлять напоказ самоходным установкам во главе с Джорджем Вашингтоном. Потому что ничего нельзя считать ничем, кроме ничего. Но это только с цветной точки зрения транс-звкового восприятия ничего и, опять же, в базисе пустотной реальности меня, которого нейтрино пролетает не задумываясь. Кстати, это оно зря. Я бы сильно задумался, если бы вдруг стал сам себя пролетать зачем-то.

Пожалуй, многое из того, что я написал — не оно, а восклицательный знак в краснознаменной песне трактора, устремленного в необъятный космос. Которого нет, не забудьте, которого нет. Потому что должно же чего то не быть, если все слишком уж есть.

Это все не я писал, потому что я — галлюцинация себя же. Мне себя слишком много, мне себя, пожалуй, хватит. Я живу в чужом сознании, это и есть и причина и следствие и синий экран с сообщением о конце света и надписью «ОК» на языке передачи мыслеобразов, которым я, по всей видимости, пишу.

Интересно все-таки очень, в каких смыслах меня смеются эти девушки. И в каком смысле меня вообще что-то есть. Если все есть, как здорово я сейчас сам себе подумал, тогда почему же ничего нет? Это точно я подумал? Или приблизительно?

Последствия состояний сознания вызывают состояния сознания, а те, в свою очередь, не обойдутся без своих последствий. Самое интересное, что я никогда не умру. Почему? Да потому что сейчас всего лишь 10 минут седьмого, а не Судный День.