Голос со дна колодца

Миссис Литера Асмодей, новая мама Хейли, была милой и доброй, но всегда очень печальной. Она иногда улыбалась, едва приподнимая уголки искусанных губ, помаду на которых заменила солёная кровь, но никогда, никогда не смеялась. Миссис Асмодей всегда одевалась в чёрные платья с кружевами, какие Хейли видела только на картинках в книжках про молодых вдов. Из дома Литера почти не выходила. Часто её можно было найти на балконе, зашторенном фиолетовыми, как гробовая обивка, бархатными шторами, где она сидела в кресле и подолгу вышивала лентами букву «М» на тяжёлых железных пяльцах. Мистер Виктер Асмодей, новый отец Хейли, ещё в первый раз, когда малышка его увидела, показался ей мрачным и строгим. Первое впечатление, вопреки известной пословице, которую крошка прочитала в приюте на рисунке подруги, не оказалось обманчивым: Виктер и впрямь был угрюмым и жёстким, как сталь. Носил он обычно тёмно-серый плащ, в котором его широкая сгорбленная спина становилась похожей на покосившийся от времени могильный камень. Мистер Асмодей часто подозрительно озирался по сторонам, точно боясь, что кто-то следит за ним, а на поясе у него висел ключ от кабинета, который он никому не давал в руки. Но, кажется, раньше мистер и миссис Асмодей были совсем другими. Хейли нашла на стене, увешанной портретами и фотокарточками всех родственников своих приёмных родителей, две круглые рамки с фотографиями Литеры и Виктера. Миссис Асмодей, поселившаяся в голубоватой круглой рамке, была совсем не такой, какой её видела Хейли: Литера была одета в белое платье с оборками, глаза её горели, как звёзды, а в руках она держала букет цветов, таких же розовых, как и её улыбавшиеся губы.

Чуть дальше висела фотография Виктера. Лицо его, обычно бледно-жёлтое, болезненное, тут было здоровым и румяным. Мистер Асмодей прямо держал спину, загадочно улыбался, слегка прищурив левый глаз. Плащ, скрывавший худощавую фигуру Виктера, здесь без надобности висел у него на руке, ведь облачён приёмный отец Хейли был в дорогой светлый костюм. А между фотографиями Литеры и Виктера было пустое место. На нём был тёмный след, а вокруг — выцветшая от солнечного света стена. След по форме очень напоминал одну из круглых рамок для фотокарточек… Хейли часто об этом думала… Означал ли тёмный след, что раньше между фотографиями Виктера и Литеры на стене напротив лестницы висела ещё одна рамка? И если да, то чей образ она в себе хранила?

— Эй, Хей, о чём ты опять задумалась? — спросил знакомый голос, оторвавший от размышлений крошку Хейли, игравшую в куклы в тени высохшего куста колючего шиповника.

Голос этот принадлежал подружке Хейли, дружелюбной и весёлой девочке по имени Атсим. Впервые Хейли увидела её в зеркале в ванной, но тогда решила, что ей это почудилось. А потом Атсим стала появляться в саду перед домом, когда туда выходила та, кого девочка из разбитого зеркала звала просто «Хей».

— Да так, ни о чём, — сорвала Хейли. Но, немного подумав, она подняла на подружку глаза и спросила:

— Я видела пустое место на стене с портретами и фотокарточками… Ты не знаешь, чья фотография могла там быть? Тебе ведь почти всё известно о моих родителях и их доме.

— Нет, не знаю, — Атсим, смеясь, пожала плечами. Она опустилась на сожжённую Солнцем траву и посмотрела на куклу в руках подруги.

— Какая красивая кукла! Ты, случайно, не на чердаке её нашла?

— Да, на чердаке, — подтвердила Хейли.

— А как ты узнала?

— Знаешь, — Атсим, словно не расслышав вопроса Хейли, взяла у неё из ручек куклу и повертела в бледных и тонких, как у миссис Асмодей, руках, внимательно рассматривая крохотные пуговичные глазки, криво вышитую розовыми нитками улыбку и платье из лоскутка. — а эта кукла мне кое-кого напоминает…

— Кого же? — поинтересовалась Хейли.

— Одну девочку, которая раньше жила в этом доме, — загадочно улыбаясь, Атсим подняла на подружку глаза.

— Думаю, Ив расскажет тебе о ней, если ты её спросишь.

— А почему ты не можешь? — удивилась Хейли.

— Мне нельзя, — прошептала Атсим, приложил палец к губам. Она поднялась с травы и стала перелезать через забор.

— Погоди! — воскликнула Хейли.

— Хейли, кому это ты кричишь? — к малышке подошла Ив, соседка Асмодеев, домик которой стоял прямо напротив их мрачного увитого ядовитым плющом жилища.

— Моей подруге, Атсим, — ответила Хейли.

— Она живёт в доме за этим забором, — крошка пальчиком показала на трухлявый деревянный забор.

— Ты уверена? — ложась на траву, спросила удивленная Ив.

— В доме за этим забором уже много лет никто не живет. Я даже больше скажу: там и от дома почти ничего нет. Только обветшалый сарайчик, какие-то руины и большой бассейн, в лужицах на дне которого иногда плещутся грачи.

— Значит, Атсим мне врала?

— Хейли, расстроившись, опустила голову. Но вдруг она кое-что вспомнила и опять посмотрела на соседку.

— Кстати, Ив… А правда, что в этом доме жила девочка, очень похожая на мою куклу? Хейли протянула соседке куклу. Та осмотрела куколку, и её рот приоткрылся от удивления.