Шкура

Чаще всего моё тело 'снимают' лесбиянки. Какая-нибудь бизнеследи, которая хочет почувствовать себя в постели мужиком. Она меняется со мною телом, идёт к своей партнёрше и всю ночь отрывается так, что после возвращения в свое тело я дня два прихрамываю. А ещё как-то раз моё тело на время купил один толстенький круглолицый коммерсант. Купил для своей супруги. Ему захотелось, чтобы в моём облике его жена оттрахала его. Коммерсанту понравилось и, в течение следующего года, он потратил на меня столько денег, что я смог, наконец, купить себе трехкомнатную квартиру…

В общем, клиентура у меня довольно 'интересная'. И фантазия у этой клиентуры ещё поизощрённей, чем у редакторов нагиевских 'Окон'. А я — ключ к реализации этих фантазий. И реализуя их, я чувствую себя не иначе как проституткой… Да, собственно, я и есть шалава. Я продаю своё тело. Правда, не отдельными местами, как ночная бабочка, а целиком и полностью. У меня есть Сутенёр, который ищет мне клиентов. Ведь просто так не подойдешь к остановившейся на обочине машине и не скажешь: 'Может другое тело нужно?'. Да и вообще обмен телами — услуга довольно-таки неординарная. Даром 'переселения' обладает приблизительно каждый миллионный житель планеты. Кто подсчитывал 'одаренных' — не знаю. Все цифры — со слов Сутенера. Он уверяет, что во всем мире — около полутысячи 'переселенцев'. Но контролировать свой дар научилось не более сотни 'унилюдей'. Я — один из них. Но под давлением обстоятельств из человека с неординарными способностями я превратился просто в шкуру. Шкуру, которую может натянуть на себя любой человек, имеющий достаточное количество 'зелени'. Я — проститутка. И как любая проститутка я наверняка кончу плохо — либо сифилис или СПИД (я ведь не знаю как там со здоровьем у партёров моих клиентов), либо тюремные нары, либо грязный кювет, где моё тело будет медленно разлагаться…

… Тяжелые, неприятные мысли камнем потянули меня в омут беспокойного сна.

Багровые реки. Мне снились багровые реки, которые бежали меж двух холмов розового мрамора. Сильный ветер хороводил вокруг двух возвышенностей. Ускорялся. Превращался в два золотых смерча. Потом я услышал вой. Звериный. Чудовищный. Грубый. Грудной. После — гортанный. Я слышал завывания ветра, которые срывались то на крик ужаса, то на предсмертный хрип…

Я проснулся в холодном поту. Проснулся в своём теле, в которое, как обычно, вернулся по мысленному приказу клиента. Проснулся в чужой, мне незнакомой квартире, на кровати рядом с окровавленным и уже остывающим телом молодой женщины.

Скованный страхом и осознанием того, что влип по самые яйца, я без движения пролежал рядом с трупом ещё минуты две. Просто не мог оторвать глаз от изрезанного тела, покрытого тонкой коркой застывшей крови. Сжав руки в кулаки, я почувствовал, как на моих ладонях мягко захрустела такая же корка.

Я встал с кровати. Мои движения были медленными, заторможенными, будто время и пространство свернулись вокруг меня, обратившись в густой кисель. Сделав шаг назад от окровавленного ложа, я почувствовал ледяной холод под ступнёй правой ноги. Я сделал ещё шаг и взглянул на пол. Там где несколько мгновений назад находилась моя нога, лежал нож. Лезвие тускло сверкнуло багровым бликом.

Моя голова в одно мгновение раздулась от сотни вопросов: 'Что делать?', 'Куда бежать?', 'Как дальше быть?'.

Молнией метнулся в коридор. В следующий миг входная дверь вылетела. В квартиру ворвались четверо крепких мужчин. Все в кожаных куртках и с пистолетами на перевес.

'Милиция!' — заорал один из 'гостей'.

'Стоять!' — крикнул второй. Одним движением он заломил мою правую руку. Толчок в спину, удар лицом о стену. Из разбитого носа брызнула кровь.

'Стоять! Ноги на ширину плеч!' — кричал оперативник, но я его уже не слышал. Всё моё внимание было приковано к висевшей на стене у моего носа фотографии в резной деревянной рамке. На фотографии были запечатлены та женщина, что сейчас лежала в спальне на кровати и мой последний клиент.

Я расхохотался… Я дико расхохотался!

Они были мужем и женой. И муж решил проверить верность своей супруги…