Шорох

— Да, — уверенно кивнула я, — Я не смогу спокойно жить здесь, пока не выясню все до конца. И эта комната явно заложена была не просто так. — Я всегда готов предложить тебе место в своей квартире, — подмигнув, усмехнулся мужчина. — Там, конечно, не три этажа, и комнат куда меньше. Зато и призраков нет, и кровать только одна, что в данном случае я считаю исключительным преимуществом, — и наглые руки уже проползли на мою талию, медленно подтягивая ближе. Я раздраженно закатила глаза, и кому-то тут же досталось по этим самым наглым, зато меня тут же отпустили. — Хей, мы знакомы вообще-то едва сутки, — возмутилась я, хотя не сказать, что меня так уж смущало столь короткое знакомство. — Зато, что это были за сутки, — мечтательно потянул мужчина, явно издеваясь надо мной, — Я а не люблю терять время.

— Ты это уже говорил, — напомнила я.

— Да? Тогда ооочень не люблю терять время. Я лишь вздохнула, и решила вернуть нас к первоначальному вопросу.

— Так что насчет судьбы ребенка? Как думаешь, есть возможность что-то выяснить? — Семья Блэквуд достаточно известна в этом городе. История с убийством широко освещалась в прессе. Вполне возможно, что в какой-то из газет упоминался и ребенок. Так, что можно посмотреть в архивах сводку газет за то время, что-нибудь узнаем. Только это уже не сегодня, — бросил он взгляд на часы на запястье, — Завтра на работе посмотрю. — Газеты говоришь, -прикинула я кое-что в голове и широко улыбнулась, — Тогда нам повезло. Тут на чердаке завалялась целая стопка местной прессы, причем собранной, судя по всему именно предыдущими хозяевами, следовательно, интересующая нас информация, вполне может быть там.

— Тогда пойдем смотреть, — вздохнул мужчина, явно рассчитывающий хоть на время приглушить мой интерес к давно прошедшему делу. Обратно влезть я, к сожалению, уже не смогла, мне проще было сползти по веревке до первого этажа. Благо длина позволяла, а уже оттуда короткой пробежкой, на чердак дома, где, уже вдвоем с детективом, который как раз таки в башню забрался без труда, спешно ворошить газеты. Удача улыбнулась Нику, нужную газету нашел он, вот только информация не порадовала, а лишь привнесла большую сумятицу в размышления. Номер оказался за 27 апреля 1961 года. «Вслед за радостным известием, что известный в нашем городе Джеймс Блэквуд вот-вот обзаведется наследником, пришло шокирующее — о кончине ребенка. По сообщению Джона Мортимера, семейного врача четы Блэквуд, принимавшего роды, ребенок с самого начала был обречен. Младенец родился с обвитой вокруг горла пуповиной, бездыханным, и по заключению врача — был мертв задолго до родов. Известно, что леди Кэтрин во время беременности довольно часто жаловалась на сильные боли в животе, что подтверждает гипотезу, что несчастный ребенок скончался еще в утробе. По некоторым непроверенным данным младенец родился с некими врожденными дефектами, однако доктор Мортимер отказался как-либо комментировать эти слухи. Сама же чета Блэквуд находится в трауре и никакой информацией делится не желает. Тело младенца было решено захоронить в семейном склепе Блэквудов. Не известно успели ли родители дать ему имя или же младенец остался безымянным».Определенно этой семье не позавидуешь. Возможно ли, что именно после смерти сына Джеймс Блэквуд помешался и, возможно, с горя убил свою жену, что не смогла родить ему здорового сына? С другой стороны слухи про возможное уродства ребенка, тоже не могли возникнуть на пустом месте, и чутье мне подсказывает, если у Блэквуда к тому времени уже были не лады с головой, то ожидать от него можно было чего угодно. Не знаю почему, но мне казалось, что со смертью ребенка не все так просто было. — Что ж загадка заложенной комнаты разрешилась довольно просто, — задумчиво проговорил детектив, откладывая газету в стопку остальных, — Не удивительно, что ее постарались полностью стереть из этого дома. Наверняка, Кэтрин было слишком тяжело видеть даже дверь. — А мне что-то не верится в написанное, — поморщившись проговорила я, пытаясь понять, что же именно меня смущает в этой истории.

— И что же не сходится по твоему? — удивленно взглянули на меня.

— Свидетельство о рождении, — внезапно поняла я, — Если ребенок родился мертвым, то зачем заводить на него свидетельство о рождении? — Кто знает, — пожал в ответ мужчина плечами, — Может порядок такой был. — А зачем потом так яростно затирать имя ребенка на свидетельстве? — напомнила ему, — От горя потери ребенка бумагу скорее просто бы порвали, а тут только имя убрали. Как будто хотели стереть не только имя, но и само воспоминание о ребенке. А с ожидаемым, но безвинно погибшим ребенком, так бы не поступили. Память скорее трепетно лелеяли бы, — рассуждала я.

— Вот теперь верю, что ты писатель, — усмехнулся Ник, — Завернула-то как «трепетно лелеяли». В жизни оно всегда все, знаешь ли, проще и куда грязнее. — Знаю, — хмуро огрызнулась я, — Тоже, знаешь ли, не в сказке всю жизнь прожила.