Шорох

— Дождь, кажется, уже закончился, — тонко намекнула я. Битва взглядов, но я твердо стояла на своем. Откладывать осмотр, в надежде, что все просохнет и будет тепло и солнечно? Нет, вряд ли. Видно было, что детектив от этой идеи не в восторге, но все же помочь мне согласился. Хотя возможно дело было не в моей просьбе, а в том же любопытстве, что глодало меня. Что же это за комната, что о ее существовании так старательно хотели забыть?Веревка была признана достаточно крепкой, и дождь за окном действительно закончился, оставив лишь хмурое низко висящее небо. Для проформы все же поворчав что-то про вредных слишком настойчивых женщин, на что я не особо обратила внимание, Вудхарт несколько раз хорошенько проверил крепко ли держится привязанная к перилам лестницы в башне веревка и бесшабашно улыбнувшись мне… — Обещай, что будешь помнить обо мне, милая, если я сорвусь и бесславно погибну.

— Еще чего, — фыркнула в ответ, — Даже имени не вспомню… полез в окно. Честно говоря, в этот момент я слегка перетрухнула. Нет понято, что высота не такая уж большая да и спускаться тут всего ничего, но все же там скользко, да и мало ли, что вообще может произойти. Но через пару мгновений до меня донесся окрик, что похороны отменяются, и я облегчено вздохнула. Что-то последнее время слишком много нервничать стала. А ведь я всего третий день в этом доме. — Что там? — буквально дрожа от любопытства выкрикнула я, перегнувшись через низкую раму, пытаясь разглядеть что-то внизу.

— Если можешь, спускайся, сама посмотришь, — раздалось после нескольких мгновений молчания, — Я подстрахую. Я не специалист по скалолазанию, но, пожалуй, полтора метра спустится вполне смогу. Поэтому я решительно взялась за веревку — самой любопытно. — Лови! — крикнула через плечо и вылезла из окна. Три минуты дрожащих, крепко вцепившихся в веревку рук, и вот меня уже ловят за талию, затягивая к окну. И первое же, что бросилось в глаза — рассыпанные на полу деревянные кубики с буквами и цифрами. «О», «Б», «И», «Н» — гласила сложившаяся из них надпись. Маленькая деревянная лошака. Кресло-качалка, комодик и картинки ангелов над ним, а в самом углу с другой стороны окна — детская кроватка с балдахином. — Это же детская, — удивлено проговорила я, ступая на пол с подоконника. — Странно, не правда ли, закладывать детскую комнату, — проговорил Ник, подходя к комоду и методично начав проверять ящики. Я же медленно осматривалась. Когда-то наверное помещение выглядело мило, но сейчас навевало не самый приятные ощущения. Ткань на стенах поблекла и выцвела, оставив вместо красивых росписей мутные разводы, несколько игрушек, так же деревянных, расставленных то тут, то там, потрескались, от чего нарисованные лица, скривились в гримасы. И сама атмосфера запустения заставляла чувствовать себе жутковато.

— Ты знал, что у них был ребенок? — спросила, рассматривая ангелочков в рамочках. Откровенно говоря их время тоже не пощадило, бумага под стеклом немного выцвела и взбугрилась от влажности — видимо окно в комнату оставалось открыто все эти годы, в любую погоду, — красоты пухлым детишкам это не добавило. — Нет, не помню, чтобы что-то такое рассказывали, — ответил он мне, все еще роясь в ящиках, — И в деле ничего не упоминалось о ребенке.

— Возможно его забрали родственники Кэтрин, — вспомнила я, что он упоминал оправдание Джеймса на отсутствие жены, и что-то про ее родственников там было. — Возможно, — согласился мужчина, — Смотри, — выудил он из ящика немного потертую, но, кажется, чуть ли не гербовую бумагу. Первая строчка была яростно затерта, причем явно намеренно, но остальные не оставляли сомнений в природе бумаги.

— Свидетельство орождений, — озвучил мои мысли Вудхарт, указывая на графы «отец» и«мать».Но меня больше заинтересовал год и дата рождения. 24 апреля 1961. За два года до убийства леди Кэтрин. — Больше ничего? — я с любопытством залезла в следующий ящик, пока мужчина более внимательно осматривал бумажку, уже потерявшую для меня интерес. Но в остальных были лишь куски ткани, в которых я предположила пеленки и еще пара игрушек. И это вся информация, которую мы можем выжать из целой комнаты? Обидно, никаких ответов, лишьеще больше вопросов. — Ну и как теперь узнать, что стало с ребенком? — расстроенно проговорила я. — А тебе это нужно? — хмуро спросили у меня.