Шорох

— Та самая маска, про которую он писал в дневнике! — прорычала я, — С которой психованное племя проводило ритуал. А этот не менее психованный коллекционер, украл ее! — Ну почему сразу украл? — задумчиво проговорил Вудхарт, отодвинув меня дороги подошел поближе, чтобы рассмотреть это «чудо» этники, как только решился? — Может выкупил?— После прочитанного, ты серьезно считаешь, что то племя могло расстаться с ней по собственной воле? — мрачно спросила я. Не чувствуя уверенности, находясь под прицелом черный провалов глаз, отвернулась, решив получше осмотреть остальное пространство чердака. И тут же выцепила лежавшую на одном из ящиков небольшую стопку исписанной бумаги. — Смотри, еще записи, — я подняла пожелтевшие листы и придвинувшись к окну попыталась прочесть.«Дорогой Джон!Заранее извиняюсь за тон, в котором написано это письмо, но я не могу сдержать своих чувств. Возможно ты даже посчитаешь меня сумасшедшим, но я наконец-то понял, в чем причина всех произошедших с нами несчастий, и все еще сам не могу поверить этим невероятным выводам. Все дело в маске. В той самой проклятой, жуткой маске, о которой я рассказывал тебе. Еще несколько месяцев назад, я бы и сам не поверил в то, о чем расскажу тебе далее, но теперь, самостоятельно изучив происхождение этой маски, я практически уверен — именно она сосредоточие и источник всех несчастий в моем доме. Племя, которому она принадлежала… Мне стыдно признаться, но я выкрал ее… Позорнейший поступок, не достойный честного человека. До сих пор не понимаю, что за порыв заставил меня сделать это. Но все же, причитать уже поздно, я совершил преступление против этого племени, и кажется тем самым взбудоражил силы природу которых и сам не пойму. Уже прошел почти год, с тех пор как я стал свидетелем самой кровавой сцены в моей жизни. И именно маска была центром того самого жуткого действия. Теперь я понимаю. После всех изученных мной материалов понятно, что маска являлась сосредоточием, даже вместилищем Зла. И сущность эта, очевидно не простит мне моего своевольного поступка и не даст забыть. Я посмел разбудить его, и теперь должен за это заплатить. Я не знаю сколько еще времени мне понадобится, чтобы раскопать всю подноготную этой маски. Возможно придется снова съездить в Южную Африку, но кажется простое возвращение маски уже не поможет. Ее тлетворное действие на мою жизнь уже началось, и с каждым днем становится все сильнее. Порой, проходя мимо галереи, мне кажется, что оттуда доносятся бубнящие голоса. И знаешь… кажется, они не довольны. Я начинаю боятся. Опасаюсь каждой тени в собственном доме. Может быть я уже схожу с ума. Прошу тебя, Джон, приезжай, как можно скорее, мне очень нужна твоя помощь. Джеймс.» Рука с письмом безвольно опустилась вниз. Маска, стоявшая на постаменте, помимо воли притянула мой взгляд. Джеймс Блэквуд, какую же ошибку ты совершил, и что за гнев навлек на свой дом? Что за несчастья преследовали тебя? И действительно ли в этом виноват всего лишь раскрашенный кусок дерева?— Почему замолчала? — поинтересовался Ник, забирая у меня из рук остальные листы, пока я гипнотизировала взглядом черные провалы глаз, — Здесь кажется еще какие-то записи из дневника.«Мысли об этом загадочном племени не оставляли меня, и я продолжил поиски любой информации. Мне казалось странным, что столь необычное в этническом плане сообщество не было освещенном ни одним историком африканских земель. Тем более ведь местные жители о них знали и довольно давно. И я оказался прав. О далмарах знали многие ученные занимающиеся культурой Южной Африки, но едва ли хоть один упомянул их хоть в одном из своих исследований. Информацию замалчивали намеренно, словно страшась прикоснуться к тому ужасу, что скрывался за названием» далмары«. Те слухи ( с проверенными источниками и реальными историческими доказательствами в деле изучения африканской культуры всегда сложно), что удавалось собрать исследователям приводили их в трепет перед настоящей дикостью и жестокостью этого народа. Правда была слишком пугающая, чтобы делиться ею с окружающими. Упоминания об этом племени встречались на протяжении нескольких веков, и вот в чем сходятся все источники на данный момент. Любые упоминания о племени ужасающе кровавы. Они не воевали за территории или ресурсы. Если племя нападало на деревню, то казалось, исключительно для удовлетворения потребности в насилии. Убивали всех без исключения: мужчин, женщин, детей, молодых и старых — всех. Словно темная смертоносная волна, в полной тишине накрывающая деревню и сметающая все на своем пути, оставляя лишь пепелище. Словно в доказательство того, что их не интересует ничего кроме самого факта убийства, атакованную деревню сжигали так, что оставался только пепел. А еще, они никогда не пользовались оружием в своих нападениях. Не то чтобы они не умели его делать, охотились далмары, как и все остальные племена, с помощью копий и стрел, но, нападая на деревни, расправлялись с ее жителями исключительно голыми руками. Вспоминая о моей собственной поездке и о том, как близко к нам располагалась столь опасное племя… Становится действительно жутко. Но ведь за все время нашего там пребывания не было ни одного приступа агрессии! По крайней мере, к нам. Зрелище молчаливой расправы над одним из членов племени еще долго будет преследовать меня в кошмарах. К слову об этом, многие ученные, с которыми мне удалось побеседовать на тему далмаров, удивлялись, что при практически нулевой конкуренции племя не росло. Количество жителей всегда оставалось в пределах одних и тех же чисел. Многих занимал вопрос о том, как племени удается поддерживать одну и ту же численность. И, кажется, именно нам удалось узнать, в чем же дело. Похоже, всех лишних жителей просто растерзывают. Но каким образом выбирают жертву? И я ведь видел, один из них вышел совершенно случайно, и самостоятельно… Чем больше я узнаю, тем больше раскаиваюсь в содеянном. Что заставило меня забрать эту проклятую маску? Некоторые из тех с кем я общался, считали, что племя поклоняется истинному Злу. Не в том метафорическом абстрактном понятии, какое мы обычно придаем этому слову, а как некой антропоморфной сущности. И все чаще мне начинает казаться, что именно маска была вместилищем этой сущности. А я ее выкрал. Господи, зачем?! Даже сам сейчас не понимаю… Но неужели я привел несчастье в свой дом… Неужели это все она?» Я знаю, что это бред сумасшедшего человека, убившего свою жену, понимаю, что все записанное им это глупые суеверия, а я им не подвержена… Но все же… все же… Казалось, что атмосфера в комнате пропитана тяжелым густым мраком, а маска… словно смотрела на нас и скалилась. — И какого черта он ее забрал, — пробормотала я, передергивая плечами и старательно уводя взгляд от черного изгибающегося провала рта маски на своего спутника. На него смотреть было спокойнее, да и чего скрывать — приятнее. — А знаешь, в чем-то это Блэквуд явно привирает, — внезапно хмыкнув, заявил мужчина, безраздельно завладев моим вниманием.