Фандом: Гарри Поттер. Встреча выпускников закончилась весьма неожиданно…
33 мин, 1 сек 4151
— Д-да нет же — я думал, — упрямо талдычил тот. — Т-только что. Ну, т-там… на вечеринке. Ты… це-ло-вал-ся, и я в-вот… Мне… вдруг пришло в голову, что ты, наверное, гей, — очень логично заключил он. Корнер прыснул.
— А почему это для тебя так важно? — отсмеявшись, задал он закономерный вопрос.
— Н-не знаю, — невнятно бормотнул тот и, не отдавая себе отчёт в том, что делает, просунул руку под одеяло, обхватывая полностью вставший, требующий внимания член. Провёл по нему рукой, облегчённо всхлипывая. — У м-меня на вас… встал, — выдал он с откровенностью, доступной только очень пьяному и оттого свободному от любых предрассудков человеку.
Корнер от такого заявления буквально впал в ступор, замерев на месте и не веря своим ушам.
— Прости, я не понял… что? ЧТО у тебя?!
— Ф-фсё ты понял, — без тени смущения, словно весь происходящий вокруг сюр — абсолютная норма, заявил тот, закрывая глаза, и, откинув одеяло, уже в открытую начал дрочить, наплевав на такие мелочи, как присутствующий в комнате и явно наблюдающий за ним Майкл. — У м-меня стояк и я х-хочу кончить, — известил он его, не открывая глаз. — Поможешь? — выдал вдруг так непринуждённо, будто обращаться с подобными просьбами к Майклу было для него обыденным делом.
— Смит, ты точно нажрался как гоблин, — покачал головой Майкл, заворожённо наблюдая за ритмичными движениями по ровному стволу и не в силах оторвать от впечатляющего зрелища взгляд. — Не осознаёшь, какую хрень ты несёшь. Я… пойду к остальным, а ты…
— Нет! — тот ещё крепче вцепился в его запястье, притягивая его к себе и широко распахивая глаза. — Н-не уходи… пожалуйста. Эт-то… всё очень странно, я з-знаю. Какая-то чумовая н-ночь. И Ог-гневиски палёный, точно. Но я… хочу попробовать. Нес-спроста же он встал… — Смит кинул быстрый взгляд вниз, на гордо торчавший член, который он по-прежнему сжимал в кулаке. — Н-наверное, я тоже грёбаный педик, — скорбно заметил Захари и вдруг переместил руку Майкла на свой пах, накрывая стояк. Шевельнул бёдрами, толкнувшись в чужую ладонь, и тихонько замычал.
— Зак, ты спятил, — шепнул Корнер в полном ошеломлении, чувствуя, как сердце забухало где-то в горле. — Это всего лишь алкоголь и проснувшаяся похоть от горячей игры, — Майкл попытался отстраниться, сдерживаясь из последних сил, чтобы не накинуться на Смита. На своего наивного, слепого, как крот, дурачка-друга, к которому он неровно дышал с тех самых пор, как они вместе уехали в Америку и поселились в одной комнате; млел от его присутствия, а тому всё было невдомёк. На того, который, по его мнению, всегда был натуральнее хогвартского тыквенного сока, и который тогда, на памятном седьмом курсе в школе, узнав об отношениях Поттера с Малфоем, плевался ядовитой слюной и называл их «грязными педиками».
И как при таком раскладе ему, Майклу, было открыться этому гомофобу? Ведь, что бы Смит сейчас спьяну ни наплёл, он был именно что самый настоящий гомофоб. Махровый и очень убеждённый. Или… это была просто защитная реакция на латентный гомосексуализм? Слишком уж яростно тот реагировал на любое упоминание об этом. Неспроста же? Майкл не знал, и разбираться во всём этом именно сейчас не хотел. Так или иначе, но взять и подкатить к Смиту у него никогда бы не хватило духа. Потому что… Мерлин, ну, как это сделать? Ответ всегда был более, чем очевиден: никак. Смит не простил бы, записав и его в ряды тех самых «грязных извращенцев», которых он всегда так ненавидел.
Но… тогда что происходит сейчас? Что, мать твою, творит этот засранец? Издевается? Он, Майкл, ведь тоже не железный, и Смиту просто повезло, что он его друг и не способен воспользоваться его состоянием и всей ситуацией в целом. Слишком хорошо Корнер понимал, что Смита просто слегка переклинило, и он спьяну сам не знает, что несёт. А ведь утро всё равно наступит. И Зак, осознав всё, отвернётся от него, обвинив во всех грехах.
— Майки, ну, пожалуйста, — прошептал, тем временем, Смит таким просительным тоном, что Корнер, чувствуя, как все благие намерения и последние остатки здравого смысла стремительно улетучиваются, нервно вздрогнул, не в силах устоять. Да и кто бы смог? Разве что каменная горгулья перед кабинетом директора в Хогвартсе. А он, Майкл… в конце концов, он тоже нетрезв, хотя, конечно, и не так сильно, как этот ненормальный, который лежит сейчас перед ним и с успехом развращает весь его моральный дух, попутно избавляя от излишнего благородства. Корнер склонился над другом, пристально разглядывая знакомое до каждой чёрточки лицо, задерживая взгляд на губах. Встрёпанные светлые волосы разметались по подушке… И как тут можно сдержаться? Мерлин, помоги ему.
— А почему это для тебя так важно? — отсмеявшись, задал он закономерный вопрос.
— Н-не знаю, — невнятно бормотнул тот и, не отдавая себе отчёт в том, что делает, просунул руку под одеяло, обхватывая полностью вставший, требующий внимания член. Провёл по нему рукой, облегчённо всхлипывая. — У м-меня на вас… встал, — выдал он с откровенностью, доступной только очень пьяному и оттого свободному от любых предрассудков человеку.
Корнер от такого заявления буквально впал в ступор, замерев на месте и не веря своим ушам.
— Прости, я не понял… что? ЧТО у тебя?!
— Ф-фсё ты понял, — без тени смущения, словно весь происходящий вокруг сюр — абсолютная норма, заявил тот, закрывая глаза, и, откинув одеяло, уже в открытую начал дрочить, наплевав на такие мелочи, как присутствующий в комнате и явно наблюдающий за ним Майкл. — У м-меня стояк и я х-хочу кончить, — известил он его, не открывая глаз. — Поможешь? — выдал вдруг так непринуждённо, будто обращаться с подобными просьбами к Майклу было для него обыденным делом.
— Смит, ты точно нажрался как гоблин, — покачал головой Майкл, заворожённо наблюдая за ритмичными движениями по ровному стволу и не в силах оторвать от впечатляющего зрелища взгляд. — Не осознаёшь, какую хрень ты несёшь. Я… пойду к остальным, а ты…
— Нет! — тот ещё крепче вцепился в его запястье, притягивая его к себе и широко распахивая глаза. — Н-не уходи… пожалуйста. Эт-то… всё очень странно, я з-знаю. Какая-то чумовая н-ночь. И Ог-гневиски палёный, точно. Но я… хочу попробовать. Нес-спроста же он встал… — Смит кинул быстрый взгляд вниз, на гордо торчавший член, который он по-прежнему сжимал в кулаке. — Н-наверное, я тоже грёбаный педик, — скорбно заметил Захари и вдруг переместил руку Майкла на свой пах, накрывая стояк. Шевельнул бёдрами, толкнувшись в чужую ладонь, и тихонько замычал.
— Зак, ты спятил, — шепнул Корнер в полном ошеломлении, чувствуя, как сердце забухало где-то в горле. — Это всего лишь алкоголь и проснувшаяся похоть от горячей игры, — Майкл попытался отстраниться, сдерживаясь из последних сил, чтобы не накинуться на Смита. На своего наивного, слепого, как крот, дурачка-друга, к которому он неровно дышал с тех самых пор, как они вместе уехали в Америку и поселились в одной комнате; млел от его присутствия, а тому всё было невдомёк. На того, который, по его мнению, всегда был натуральнее хогвартского тыквенного сока, и который тогда, на памятном седьмом курсе в школе, узнав об отношениях Поттера с Малфоем, плевался ядовитой слюной и называл их «грязными педиками».
И как при таком раскладе ему, Майклу, было открыться этому гомофобу? Ведь, что бы Смит сейчас спьяну ни наплёл, он был именно что самый настоящий гомофоб. Махровый и очень убеждённый. Или… это была просто защитная реакция на латентный гомосексуализм? Слишком уж яростно тот реагировал на любое упоминание об этом. Неспроста же? Майкл не знал, и разбираться во всём этом именно сейчас не хотел. Так или иначе, но взять и подкатить к Смиту у него никогда бы не хватило духа. Потому что… Мерлин, ну, как это сделать? Ответ всегда был более, чем очевиден: никак. Смит не простил бы, записав и его в ряды тех самых «грязных извращенцев», которых он всегда так ненавидел.
Но… тогда что происходит сейчас? Что, мать твою, творит этот засранец? Издевается? Он, Майкл, ведь тоже не железный, и Смиту просто повезло, что он его друг и не способен воспользоваться его состоянием и всей ситуацией в целом. Слишком хорошо Корнер понимал, что Смита просто слегка переклинило, и он спьяну сам не знает, что несёт. А ведь утро всё равно наступит. И Зак, осознав всё, отвернётся от него, обвинив во всех грехах.
— Майки, ну, пожалуйста, — прошептал, тем временем, Смит таким просительным тоном, что Корнер, чувствуя, как все благие намерения и последние остатки здравого смысла стремительно улетучиваются, нервно вздрогнул, не в силах устоять. Да и кто бы смог? Разве что каменная горгулья перед кабинетом директора в Хогвартсе. А он, Майкл… в конце концов, он тоже нетрезв, хотя, конечно, и не так сильно, как этот ненормальный, который лежит сейчас перед ним и с успехом развращает весь его моральный дух, попутно избавляя от излишнего благородства. Корнер склонился над другом, пристально разглядывая знакомое до каждой чёрточки лицо, задерживая взгляд на губах. Встрёпанные светлые волосы разметались по подушке… И как тут можно сдержаться? Мерлин, помоги ему.
Страница 6 из 10
