Шрамы на сердце

Пару раз в минуту в шар впрыскивалась вода, разбавляя ужасную массу. Глаза врача были раскрыты. Зрачки были бесцветными, словно в пустые глазницы вставили мячики для настольного тенниса. В следующем шаре было тело Лизы. Эмиль не без труда сдержал приступ рвоты.

Масса в ее шаре была прозрачной, и сквозь нее проглядывалось обезображенное тело девушки. Ее лицо было изрыто бороздами шрамов, такими же, как и у отшельника. Тело было выпарено — мягкие ткани едва держались на проглядывающихся тут и там белесых костях.

Главного врача психиатрической клинике, тело которого было в одном из шаров, Матвей узнал по сережке на ухе. Писатель отскочил от шара, когда неожиданно начался впрыск воды. Жидкость зашипела, выпуская сизый дым с фиолетово-салатными оттенками.

Эмиль постучал пальцем по стеклу, в котором был отшельник.

— Как думаешь, он еще жив? — спросил он.

— Вряд ли, похоже, что там очень жарко. Пожалуй, градусов семьдесят. — Матвей постучал по стеклу дулом автомата, словно проверяя его на прочность.

Старик шевельнул пальцами. По зеленой массе пробежала рябь. Пальцы отшельника медленно сжались в кулак. Мужчины интуитивно отпрянули от шара. Матвей взглянул на Эмиля. Казалось, каждая мышца богатырского тела профессора была напряжена и готова к любой неожиданности. Он медленно подошел к шару и, вытянув руку, еще раз постучал по стеклу. Старик больше не подавал признаков жизни.

— Наверное, остаточные мышечные рефлексы, или как их там называют? — спросил Матвей.

— Да, примерно так, — Эмиль выдохнул и хотел отвернуться. Старик поднял руку и приложил ладонь к стеклу. На его пальцах не было дактилоскопических линий, словно его ладони прижгли. Он попытался вывести указательным пальцем какое-то слово, но обессилевшая рука упала в густую жижу. После впрыска воды лицо отшельника исказила гримаса сильной боли. Его тело вновь скрылось в зеленой массе.

Скрипнула дверь — в лабораторию вошел ученый. Он вкатил тележку с пробирками и инструментами. Эмиль и Матвей замерли.

— Вот вы где… Карточку потерял, пришлось воспользоваться запасной. — Он поправил на переносице очки. — Вообще-то вам сюда нельзя. Если полковник узнает, нам попадет. Но есть кое-какая работа, с которой я один не справлюсь. Нужно из каждой камеры взять образец.

Эмиль и Матвей приставили лестницу к шару, в котором было тело старика. Ученый, поднявшись, открыл люк и длинной пипеткой с металлическим наконечником и набрал зеленой массы. Спустившись, он наполнил две пробирки и закупорил их.

Эмиль почувствовал зловонный запах зеленой массы, который уже успел давно забыть. Он внимательно следил за каждым движением ученого. Ученый положил пипетку на поднос. Капнувшие с наконечника остатки жидкости прожгли дырочку в металлическом подносе.

— Не волнуйтесь. Поднос двухслойный. Нижний слой из титана и выдержит эту кислотную массу. Если поднос был бы из дерева, он сиюминутно воспламенился, — успокоил мужчин ученый.

— Хорошая новость, — проговорил Эмиль. — А вы не скажете, откуда взялась эта тварь?

— Это одно из древнейших форм жизни нашей планеты. В тысяча девятьсот двадцать втором году в Мексике нашли останки динозавра. Его кости были местами обуглены и имели зеленый оттенок. Ученые сошлись на мнении, что бронтозавр стал жертвой вулкана. Но я уверен, что эта тварь обитала на планете задолго до появления динозавров. — Профессор встал у лестницы, видимо, намереваясь вновь подняться на поверхность, чтобы закрыть люк. — ОНО — паразит. Ей нужен организм, благодаря которому оно из зародыша превратится в лаваобразного монстра. По моим расчетам этот процесс занимает около сорока лет. Но созрев, оно не покидает носителя. Организм нужен ей для охоты. У нее нет обоняния, слуха. Нет никаких чувств. Есть мозг. Это самое сенсационное открытие в биологии за последние сто лет. Следы этого существа я нашел в Центральной Америке, Австралии и теперь у нас.

— И как же эта тварь дожило до наших дней? — спросил Эмиль.

— У меня есть несколько теорий. Я остановился на более достоверной версии. Существо ждало своего часа под землей миллионы лет. Какая-то сила или природный катаклизм заставило ее скрыться под землей на глубине нескольких километров шестьдесят миллионов лет. Вероятнее, всего это был холод. Ледниковый период. Оно боится холода. Уменьшается в размере и приобретает белесый свет. Там, под землей, оно благополучно, скажем так, «законсервировалось». Ветер и дожди столетиями изменяли лицо земли, смывая верхние слои почвы, и открывая путь для этого существа. Все обрывы и овраги в этой местности — это работа всего одного такого существа. Выбравшись на волю, ОНО оставило после себя огромные пустоты, и почва просела. Вчера нашел окаменевшие экскременты этого существа. Еще не приступил к изучению образцов, но я уверен, там много любопытного.

— В радиусе двух километров множество оврагов, некоторые глубиной в пятьдесят метров. Даже представить себе трудно, оно, наверное, размером с грузовик.