Шрамы на сердце

Склоны карьера представляли собой оранжево-белую стену — наросты были едва присыпаны снегом. Высохшие ветки, когда-то прораставших здесь кустарников, сильно выделялись на этом фоне.

По другую сторону карьера, где был спуск вниз, стоял вагон и несколько деревянных будок. Эмиль отправился в обход, чтобы спустится вниз. Передумав, он вернулся к машине. Профессор достал из багажника две большие канистры.

— Помоги мне! — проговорил он. Выкрутив крышку, Эмиль принялся методично поливать склоны поросшие спорами.

После того как канистры были уложены обратно в багажник, Матвей достал из кармана зажигалку и пачку сигарет.

— Надеюсь, бензина хватило на всех, — проговорил он, выпуская клубы табачного дыма. Он поджег пучок высохшей травы и бросил его вниз.

Пламя высокой стеной возникло перед мужчинами, обдав их жаром. Беспокойства Матвея оказались напрасными — огонь целостным одеялом покрыл весь склон. Споры набухали и лопались, словно мыльные пузыри. Оранжевое варево, приобретая черный цвет, словно плавленый пластик, стекало на дно карьера. Эмилю показалось, что споры щетинятся, опасаясь пламени. Сплюнув, он отвернулся.

Профессор открыл сумку и достал плитку шоколада. Разломав ее, он протянул половину писателю.

Дым поднимался от карьера еще около получаса, становясь с каждой минутой более жидким. Когда пламя погасло, двоица вышла из машины. Они довольным видом осмотрели обнаженные склоны карьера.

— У меня есть еще одна идея. Давно хотел поразбойничать, — с энтузиазмом произнес Матвей и направился к спуску.

— Не нравятся мне это. Уверен, очередная бесшабашная затея в твоем фирменном стиле. — Профессор обреченно выдохнул, но последовал за Матвеем.

— Мне нравятся такого рода авантюры, — писатель взвесил на ладони камень и прежде, чем Эмиль успел возразить, метнул его в окно одного из тракторов. Стекло со звоном рассыпалось на сидение.

Изумленно открыв не запертую дверь, он завел трактор. Краем глаза Матвей заметил, что у профессора отвисла челюсть. Стряхнув стекло с сидения, он сел за рычаги и повел трактор к куче гравия. За считанные минуты писатель скрыл затвердевшую массу под толстым слоем камней и замерзшего песка.

— Это была хорошая идея — сказал Эмиль. Матвей вернулся в машину, оставив трактор на прежнем месте.

Отъезжая от карьера, они заметили охранника вышедшего из вагончика. Старик в камуфляжной форме потирал заспанные глаза.

Тварь водила их за собой, продолжая забавляться. Несколько раз, отдалившись, она ждала, пока расстояние между машиной и ею, сокращалось до шестидесяти-семидесяти метров. Она вырывалась из-под асфальта и выбрасывала с дорожного покрытия автомобили и автобусы.

Внедорожник преодолевал завесу едкого дыма и следовал за существом, повинуясь правилам жестокой и неравно игры. Словно ряд домино, друг за другом падали рекламные щиты. Канализационные люки, походя на пробки от бутылок шампанского, взлетали в воздух.

Впереди виднелась цепь предприятий и сооружений, непременно опоясывающие все промышленные города. Набережные Челны был одним из таких.

— Разнесет весь город, и мы не сможем нечего сделать, — проговорил Эмиль.

— Может они нам помогут? — спросил Матвей, глядя на стоявшие рядом пожарные машины.

— Они поверят, если только увидят эту тварь своими глазами.

Тварь прошла по центру проспекта, вспахав разделительную полосу и обрушив на проезжую часть металлический каркас цветочной конструкции.

Движение остановилось. Оно не было особенно сильным — большинство водителей оставляли машины у бордюров и наблюдали за происходящим. Пожарные машины заголосили воем сирен. Воспользовавшись остановкой, Эмиль выскочил из джипа и подбежал к двери шедшего первым грузовика.

— Можно попытаться утихомирить его с помощью пены, которой вы заливаете горящие машины! — прокричал Эмиль.

Cтекло опустилось.

— Вы знаете, что происходит?! — тучный пожарник не без труда перекричал сирены.

Эмиль кивнул. Пожарный что-то прокричал сидевшим сзади спасателям. Затем также кивком пригласил мужчину сесть в на заднее сидение.

Словно отдохнувший исполин, грузовик тронулся с места. С треском проехав по металлическому скелету цветочного слона, колонна, уже состоявшая из пяти пожарных расчетов двинулась вслед за монстром, крушившим ларьки и остановки. Трамвайные линии, оторванные от земли, завивались гитарными струнами.

Паника принимала четкие очертания. Люди, словно муравьи разворошенного муравейника, носились в хаотичном беспорядке. Полная женщина, с ребенком в каждой руке, с диким воплем пронеслась перед самым капотом внедорожника, за рулем которого сидел Матвей. Парень в спортивном костюме спешно накидывал в сумку содержимое сгоревшего ларька. Лава унесла его под землю, протиснув его через узкие решетки канализационного слива. Люди, стоявшие на остановках, устремились в бег по переулку еще не вспаханному неизвестным созданием.