Союз Писателей Марксистской Федерации, Центральный Актовый Зал, встреча творческих работников с Председателем Госнаркокартеля.
32 мин, 13 сек 9137
Там и был встречен он ликующими пассажирами автобуса, которые, однако, не преминули сообщить о том, что раса маленьких желто-зеленых человечков из Китая пытается захватить исконно наши территории вдоль реки Амур.
Китайцы стали космической державой прежде всего благодаря высокоразвитому цирковому и акробатическому искусству и умению строить грандиозные пирамиды из человеческих тел. Внизу пирамиды становился, крепко схватившись за руки, миллион китайцев. Им на спину влезали еще полмиллиона, затем — четверть миллиона и так далее. С высотой, сила тяжести ослабевала, и уже примерно к тысячному ярусу пирамида превращалась в вертикальную цепочку маленьких желтых эквилибристов, стоящих друг у друга на макушке. Когда пирамида достигала высоты геостационарной орбиты — на нее взбирался китайский космонавт и, посильнее оттолкнувшись от макушки последнего акробата, взмывал ввысь.
Президента, опять тихо бормочущего что-то про женщину, усадили на катапульту и запустили на низкую орбиту: пролетая по суборбитальной параболе, товарищ Дутин смертельным ураганом врезался в сто пятнадцатый ярус китайской космической поделки. Пирамида зашаталась, и маленькие желтые человечки с противным писком посыпались на землю. Так враг был повержен и отброшен на десять лет назад в деле освоения космического пространства (именно столько времени ушло на строительство предыдущей космической пирамиды). Валокордин Валокординович с триумфом приземлился на вражеской территории — в районе озера Байкал, десять суток по-пластунски полз по снегу и льду, и, перебравшись через Уральскую гряду, с почетом, цветами и детским хором был встречен благодарными согражданами на марксистско-китайской границе.
Тут, однако же, случилось новое несчастье: враги из НАТО покусились на Калининградскую Область. Пассажиры автобуса срочно катапультировали героического Президента на Запад. И вновь имела место жестокая битва, и вновь враг был повержен и отброшен назад, а Валокордин Валокординович, приземлившийся на вражеской территории, в Восточной Пруссии, в опломбированном вагоне тайно вернулся на родину, проехав незамеченным через Прибалтику и Карельскую Волость Финляндии. Ликующие сограждане встретили его на Нарвской Заставе города Санкт-Петербурга — самой крупной марксистско-финской таможне. Ему даже позволили проехать три раза под триумфальной аркой. Разрешили бы и в четвертый, но тут вдруг произошел небольшой политический конфуз — оказалось, что все мероприятие по какому-то недосмотру происходит на территории Швеции. Валокордин Валокординович, уважительно относящийся к чужой территориальной целостности, тут же собрал манатки и поклонников и отправился на Родину, пообещав грозить оттуда шведам и не давать им впредь спуску, лично наблюдая за ними с самых дальних форпостов Марксистской Федерации, плотно расположенных вдоль всего Садового Кольца.
Шведы, однако же, продолжали вести себя вызывающе, и им был дан решительный бой, и враг позорно бежал от Дремлевских стен, отдав почти без сопротивления Мавзолей и половину Красной Площади. Вызволенные из шведского плена солдаты Почетного Караула долго рассказывали об перенесенных ужасах оккупации: изверги-захватчики постоянно поили их пивом и кормили огромным количеством тефтелек, после чего было просто невозможно не осрамиться во время долгого стояния на Посту, к вящей радости иностранных туристов, которые с удовольствием снимали моменты позора на цифровые видеокамеры. Если же пленники отказывались от предательской пищи — шведы им, подло ухмыляясь, говорили: «Не будете хорошо кушать — мы запретим вам ходить строевым шагом!»
Но теперь, после невероятной, сногсшибательной победы над неприятелем, все эти ужасы остались позади.
— Кто к нам с пивом придет, тот сарделькой и подавится! — торжественно объявил Президент Дутин, выступив перед своей непобедимой армией, и слова его потонули в бурных овациях всех четырех Дремлевских курсантов и престарелого коменданта Дремля — по совместительству Министра Обороны, который, ввиду урезания оборонного бюджета, последние двадцать лет вел жизнь простую, схимническую, устроив себе уютную келью внутри Царь-колокола. Он не мылся, не брился и не носил никакой одежды, за исключением маршальского жезла, а питался тем, чем угостят сердобольные посетители. Единственной помехой в его уединенном богоугодном существовании были Дремлевские Курсанты: каждые пятнадцать минут, заслышав перезвон курантов, они почему-то решали, что это кто-то колотит в рельс, сигнализируя о начале артобстрела. С перепуганными лицами набивались они в келью схимника, впопыхах принимая ее за бомбоубежище.
— Теперь во всем мире осталась лишь одна супер-держава, сравнимая с нами в силе и могуществе: это княжество Монако! — продолжил свою речь Президент. — Конечно, есть еще и Лихтенштейн, но я, несмотря на предупреждения некоторых аналитиков, не стал бы принимать его всерьез.
Китайцы стали космической державой прежде всего благодаря высокоразвитому цирковому и акробатическому искусству и умению строить грандиозные пирамиды из человеческих тел. Внизу пирамиды становился, крепко схватившись за руки, миллион китайцев. Им на спину влезали еще полмиллиона, затем — четверть миллиона и так далее. С высотой, сила тяжести ослабевала, и уже примерно к тысячному ярусу пирамида превращалась в вертикальную цепочку маленьких желтых эквилибристов, стоящих друг у друга на макушке. Когда пирамида достигала высоты геостационарной орбиты — на нее взбирался китайский космонавт и, посильнее оттолкнувшись от макушки последнего акробата, взмывал ввысь.
Президента, опять тихо бормочущего что-то про женщину, усадили на катапульту и запустили на низкую орбиту: пролетая по суборбитальной параболе, товарищ Дутин смертельным ураганом врезался в сто пятнадцатый ярус китайской космической поделки. Пирамида зашаталась, и маленькие желтые человечки с противным писком посыпались на землю. Так враг был повержен и отброшен на десять лет назад в деле освоения космического пространства (именно столько времени ушло на строительство предыдущей космической пирамиды). Валокордин Валокординович с триумфом приземлился на вражеской территории — в районе озера Байкал, десять суток по-пластунски полз по снегу и льду, и, перебравшись через Уральскую гряду, с почетом, цветами и детским хором был встречен благодарными согражданами на марксистско-китайской границе.
Тут, однако же, случилось новое несчастье: враги из НАТО покусились на Калининградскую Область. Пассажиры автобуса срочно катапультировали героического Президента на Запад. И вновь имела место жестокая битва, и вновь враг был повержен и отброшен назад, а Валокордин Валокординович, приземлившийся на вражеской территории, в Восточной Пруссии, в опломбированном вагоне тайно вернулся на родину, проехав незамеченным через Прибалтику и Карельскую Волость Финляндии. Ликующие сограждане встретили его на Нарвской Заставе города Санкт-Петербурга — самой крупной марксистско-финской таможне. Ему даже позволили проехать три раза под триумфальной аркой. Разрешили бы и в четвертый, но тут вдруг произошел небольшой политический конфуз — оказалось, что все мероприятие по какому-то недосмотру происходит на территории Швеции. Валокордин Валокординович, уважительно относящийся к чужой территориальной целостности, тут же собрал манатки и поклонников и отправился на Родину, пообещав грозить оттуда шведам и не давать им впредь спуску, лично наблюдая за ними с самых дальних форпостов Марксистской Федерации, плотно расположенных вдоль всего Садового Кольца.
Шведы, однако же, продолжали вести себя вызывающе, и им был дан решительный бой, и враг позорно бежал от Дремлевских стен, отдав почти без сопротивления Мавзолей и половину Красной Площади. Вызволенные из шведского плена солдаты Почетного Караула долго рассказывали об перенесенных ужасах оккупации: изверги-захватчики постоянно поили их пивом и кормили огромным количеством тефтелек, после чего было просто невозможно не осрамиться во время долгого стояния на Посту, к вящей радости иностранных туристов, которые с удовольствием снимали моменты позора на цифровые видеокамеры. Если же пленники отказывались от предательской пищи — шведы им, подло ухмыляясь, говорили: «Не будете хорошо кушать — мы запретим вам ходить строевым шагом!»
Но теперь, после невероятной, сногсшибательной победы над неприятелем, все эти ужасы остались позади.
— Кто к нам с пивом придет, тот сарделькой и подавится! — торжественно объявил Президент Дутин, выступив перед своей непобедимой армией, и слова его потонули в бурных овациях всех четырех Дремлевских курсантов и престарелого коменданта Дремля — по совместительству Министра Обороны, который, ввиду урезания оборонного бюджета, последние двадцать лет вел жизнь простую, схимническую, устроив себе уютную келью внутри Царь-колокола. Он не мылся, не брился и не носил никакой одежды, за исключением маршальского жезла, а питался тем, чем угостят сердобольные посетители. Единственной помехой в его уединенном богоугодном существовании были Дремлевские Курсанты: каждые пятнадцать минут, заслышав перезвон курантов, они почему-то решали, что это кто-то колотит в рельс, сигнализируя о начале артобстрела. С перепуганными лицами набивались они в келью схимника, впопыхах принимая ее за бомбоубежище.
— Теперь во всем мире осталась лишь одна супер-держава, сравнимая с нами в силе и могуществе: это княжество Монако! — продолжил свою речь Президент. — Конечно, есть еще и Лихтенштейн, но я, несмотря на предупреждения некоторых аналитиков, не стал бы принимать его всерьез.
Страница 10 из 11
