Союз Писателей Марксистской Федерации, Центральный Актовый Зал, встреча творческих работников с Председателем Госнаркокартеля.
32 мин, 13 сек 9130
Сзади стремительной машины, гигантской и пугающей буквой V, рассекая все шесть полос движения, лихо несся эскорт из дюжины кресел-каталок, привязанных двумя длинными бельевыми веревками к заднему бамперу неотложки. То и дело какое-нибудь из кресел проваливалось колесом в незакрытый канализационный люк или подпрыгивало на затвердевшей кучке помета, оставленной на асфальте кем-то из тягловых ушедшего автобуса. Отрывалось от процессии, с грохотом и кувырканиями вылетая на тротуар. Седок — принадлежность которого к Службе Охраны Президента выдавала его идеально подогнанная по фигуре трехцветно-полосатая форменная пижама — лишь в первый момент перепугано кричал и ходил под себя. Уже в следующий миг его тренированный разум овладевал ситуацией, и, еще из скачущего и бешено вертящегося кресла, самоотверженный телохранитель давал точную, прицельную очередь по окнам ближайших домов. Еще бы! Что ни говори, а в Президентскую Охрану не брали черт-те-кого — для того, чтобы попасть в это элитное подразделение, нужно было иметь не менее семидесяти лет безупречного стажа работы в спецслужбах.
— Тпруууу! — закричал сам себе запыхавшийся водитель, снижая темп вращения педалей. Его раскрасневшееся лицо покрылось испариной и бледными пятнами, редкие седые волосы на голове слиплись в мелкие косички. — Успел-таки, ядрена Матрена! Попрошу в салун! Располагайтесь, а на меня не обращайте внимания! — добавил он, судорожно хватая ртом воздух, и умер от сердечной недостаточности. С грохотом открылся капот, и оттуда вылез заспанный водитель-дублер. Аккуратно затолкал усопшего в багажник, а сам сел за педали.
— В Дремль? — весело спросил он и крякнул спец-сигналом.
— В Дремль! — величаво ответил старушка Дутин, глянув на часы. Чтобы не терять в дороге времени зря, он достал из портфеля текст Камлания и тут же сосредоточенно уткнулся в него носом, громко захрапев.
Машина так лихо рванула с места, волоча за собой дребезжащий и подпрыгивающий на выбоинах эскорт, что задремавшие было охранники дружно проснулись и запричитали жалобными надтреснутыми голосами, но быстро взяли себя в руки, вспомнили о профессиональном долге и даже выпустили несколько беглых очередей по прохожим, расчищая путь.
* * *
Заученным движением, четко и синхронно, пахнущие дорогим одеколоном матросы сняли винтовки с плеч, аккуратно протерли начищенные до зеркального блеска штыки одноразовыми спиртовыми салфетками с изображением крейсера «Аврора». Выражения их лиц, бессмысленно-торжественные, как у стоящих в почетном карауле, источали столь безграничное сусальное мужество, что сразу становилось ясно: конечно же, эти юные боги войны — из самого элитного военного формирования страны, из Декоративной Гнесинской Дивизии. Щелкнули затворы, и пара ампул с коричневатой жидкостью исчезла в стволах. После этого, с той же механической синхронностью, однако же, как-то подчеркнуто нежно, декоративные матросы взяли под мышки сидящего в президиуме товарища Черкизова, Председателя Госнаркокартеля Марксистской Федерации, взвалили его на стол и приспустили ему штаны. Еще через секунду, в правую и левую ягодицу товарища Черкизова бережно вошли острия штыков, щелкнули курки, почти одновременно раздалось два легких хлопка, как будто кто-то выстрелил из пневматической двустволки.
Лицо товарища Черкизова расплылось в блаженной улыбке, в глазах загорелся огонек, и в то время, как героические матросы-гнесинцы натягивали брюки на его пухлые ягодицы и в четыре руки застегивали ему ширинку, Искандер Юсупович выпрямился, поправил галстук, важно откашлялся и обвел присутствующих в зале подобревшим взглядом.
— Знаете, лично мне очень нравится эта необычная интерпретация личности нашего дорогого Президента, — сказал товарищ Черкизов после недолгого раздумья. — А главное, мне даже не надо уточнять, для какой такой производственной необходимости вам, товарищ Нелепин, нужны психотропные и галлюциногенные вещества. Все и так абсолютно ясно. Следующим мы заслушаем известного детского писателя-натуралиста Валгалия Пиявки.
— Вы не поверите, товарищи, — сказал, покрываясь от волнения испариной, Пиявки, — но мой текст прямо-таки служит продолжением предыдущего! Возможно, мы употребляли порошок из одной партии, или использовали для создания творческого настроя перья, выдернутые из одного и того же гуся, но факт остается фактом! Несмотря на кардинальную разность стилей, мой рассказ является полноценным продолжением предыдущего. Слушайте же!
С другом в лесу
— Тпруууу! — закричал сам себе запыхавшийся водитель, снижая темп вращения педалей. Его раскрасневшееся лицо покрылось испариной и бледными пятнами, редкие седые волосы на голове слиплись в мелкие косички. — Успел-таки, ядрена Матрена! Попрошу в салун! Располагайтесь, а на меня не обращайте внимания! — добавил он, судорожно хватая ртом воздух, и умер от сердечной недостаточности. С грохотом открылся капот, и оттуда вылез заспанный водитель-дублер. Аккуратно затолкал усопшего в багажник, а сам сел за педали.
— В Дремль? — весело спросил он и крякнул спец-сигналом.
— В Дремль! — величаво ответил старушка Дутин, глянув на часы. Чтобы не терять в дороге времени зря, он достал из портфеля текст Камлания и тут же сосредоточенно уткнулся в него носом, громко захрапев.
Машина так лихо рванула с места, волоча за собой дребезжащий и подпрыгивающий на выбоинах эскорт, что задремавшие было охранники дружно проснулись и запричитали жалобными надтреснутыми голосами, но быстро взяли себя в руки, вспомнили о профессиональном долге и даже выпустили несколько беглых очередей по прохожим, расчищая путь.
* * *
Заученным движением, четко и синхронно, пахнущие дорогим одеколоном матросы сняли винтовки с плеч, аккуратно протерли начищенные до зеркального блеска штыки одноразовыми спиртовыми салфетками с изображением крейсера «Аврора». Выражения их лиц, бессмысленно-торжественные, как у стоящих в почетном карауле, источали столь безграничное сусальное мужество, что сразу становилось ясно: конечно же, эти юные боги войны — из самого элитного военного формирования страны, из Декоративной Гнесинской Дивизии. Щелкнули затворы, и пара ампул с коричневатой жидкостью исчезла в стволах. После этого, с той же механической синхронностью, однако же, как-то подчеркнуто нежно, декоративные матросы взяли под мышки сидящего в президиуме товарища Черкизова, Председателя Госнаркокартеля Марксистской Федерации, взвалили его на стол и приспустили ему штаны. Еще через секунду, в правую и левую ягодицу товарища Черкизова бережно вошли острия штыков, щелкнули курки, почти одновременно раздалось два легких хлопка, как будто кто-то выстрелил из пневматической двустволки.
Лицо товарища Черкизова расплылось в блаженной улыбке, в глазах загорелся огонек, и в то время, как героические матросы-гнесинцы натягивали брюки на его пухлые ягодицы и в четыре руки застегивали ему ширинку, Искандер Юсупович выпрямился, поправил галстук, важно откашлялся и обвел присутствующих в зале подобревшим взглядом.
— Знаете, лично мне очень нравится эта необычная интерпретация личности нашего дорогого Президента, — сказал товарищ Черкизов после недолгого раздумья. — А главное, мне даже не надо уточнять, для какой такой производственной необходимости вам, товарищ Нелепин, нужны психотропные и галлюциногенные вещества. Все и так абсолютно ясно. Следующим мы заслушаем известного детского писателя-натуралиста Валгалия Пиявки.
— Вы не поверите, товарищи, — сказал, покрываясь от волнения испариной, Пиявки, — но мой текст прямо-таки служит продолжением предыдущего! Возможно, мы употребляли порошок из одной партии, или использовали для создания творческого настроя перья, выдернутые из одного и того же гуся, но факт остается фактом! Несмотря на кардинальную разность стилей, мой рассказ является полноценным продолжением предыдущего. Слушайте же!
С другом в лесу
Страница 3 из 11
