CreepyPasta
Тысячи страшных историй из жизни, которых, возможно, и не было...

Симби и Сатир Тёмных джунглей

Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.

135 мин, 57 сек 18645
Звали этого страшного человека Дого. Дого был опытный похититель детей, а жил в отдаленном Городе Грешников, который зовется так потому, что там все жители или просто грешники, или поклонники идольским божествам. У Дого не было другого дела, кроме как путешествовать по разным селениям и красть детей у кого придется, а потом продавать чужестранцам в рабство. Только одна-единственная дорога, Дорога Смерти, шла в Город Грешников, и был он таким ужасным и дальним, что люди туда путешествовать не решались, поэтому он значился среди городов как город у самого края света.

А лишения Симби, данные ей судьбой, начались с перекрестка — по предсказанию прорицателя.

Дого, нещадно схвативши Симби, поволок ее в тот же миг по одной из дорог, и дорога эта была Дорогой Смерти. Симби попыталась вырваться от захватчика, чтобы поскорее вернуться домой, но Дого ее попытку успехом не увенчал. Он, наоборот, награждал ее оплеухами по обоим ушам и тащил вперед. И вскоре она лишилась всех своих чувств.

— Кто ты и почему так безжалостно тащишь меня? — дрожащим голосом спросила Симби, когда опять обрела свои чувства.

— Потому что я Дого, похититель детей, и всегда готов, — резко ответил он.

— А куда ты меня тащишь? — измученно спросила Симби.

— Я тащу тебя в город на продажу, — просто ответил Дого.

Едва услышавши этот ответ, Симби уперлась как вкопанная в дорогу — обеими ногами и на самой середине.

— Я хочу вернуться обратно к матушке, — испуганно сказала она.

— А как тебя, кстати, зовут! — грозно отозвался Дого.

— Меня? — возмутилась было она. Но потом покорно сказала: — Симби.

— Симби? — переспросил Дого.

Секунды две-три она колебалась, но потом безбоязненно воскликнула:

— Да!

— Эге! Вот оно, значит, что! Да ты иди, знай иди, а хозяин так и будет тебя называть — если, конечно, не переименует, к твоему несчастью, на рабский лад.

— И куда же мне идти? — без всякого страха перед новыми оплеухами, которые ей грозили, спросила она.

— Туда, где я тебя продам, — просто ответил Дого.

— Продашь? Ну, это вряд ли, — усомнилась Симби.

И она по-прежнему безбоязненно упиралась. Тогда Дого долбанул ее по глазам и так беспощадно дернул вперед, что она врезалась в придорожное дерево, а потом грохнулась плашмя на дорогу, будто в ней уже не было жизни.

Но минут через пять она ожила, открыла глаза и громко сказала:

— Не дури, дядя. Отпусти меня домой.

— Домой? — с хохотом переспросил ее Дого.

— Вот именно! Разве ты не знаешь, что моя матушка самая состоятельная женщина у нас в деревне? — смело и не таясь объявила Симби: может, он из-за этот ее отпустит.

— Она-то, конечно, пусть даже и миллионерша, да мне-то что за дело? Я веду тебя туда, где продам, чтоб истратить деньги от продажи на все, что мне нужно, а миллионы твоей матушки для меня ни при чем.

— Дого рассуждал так спокойно и хладнокровно, как будто Симби была просто курица, которую он нес продавать (на рынок).

— Но разве ты не знаешь, что это порочно и позорно — продавать дочь состоятельной матушки, вроде моей? Тем более когда у нее нет других детей, а только я одна?

— Конечно, не знаю! И знать не хочу, состоятельная у тебя матушка или какая-нибудь другая, а ты иди знай туда, где я тебя продам! — Дого ответил ей так устрашающе, что она почувствовала себя как мертвая.

— Послушай, Дого, но ведь если ты отведешь меня обратно к матушке и перепродашь ей у нас дома, то она, я уверена, заплатит тебе гораздо больше, чем любой чужестранец, который наверняка купит меня на рынке за меньшую сумму, — спокойно предложила Симби.

— Это, конечно, полезный совет, и ты совершенно права, когда его даешь, потому что для тебя он прекрасен, а мне опасен. Ведь если я отведу тебя, как ты советуешь, домой, то наживу самые серьезные неприятности, поскольку любая мать может смотреть на похитителя своей дочери только через тюремную решетку, — объяснил Дого и отверг совет Симби.

Как только Симби поняла и уверилась, что все достигло наивысшего напряжения, она измученно сказала Дого:

— Видно, я должна признаться тебе, что ты встретил меня на перекрестке и захватил в рабство из-за моего«собственного желания познать бедность и бедствия, чтобы претерпеть от них лишения. Но теперь мое желание полностью иссякло по причине суровых кар, которым ты постоянно подвергаешь меня с тех пор, как захватил около часа назад.»

Сегодня я уверилась, что юной девушке вроде меня нельзя стремиться к познанию бедности и бедствий. Потому что все, кто испытывает бедность и бедствия, любую минуту молятся об избавлении себя от них. Я признаю, что совершила ошибку.

Хотя моя состоятельная матушка и многие пожилые люди из нашей деревни строго предостерегали меня от попыток познать бедность и бедствия, я не слушала предостережений, мои уши отвергали их (предостережения) как «чепуху».
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 37
Насколько страшно?
Оценок пока нет
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии
Выберите историю, после которой не сразу закрывают страницу...
Из той же бездны
Перистая Женщина, или Колдунная Владычица джунглей
Амос Тутуола • Сказки, притчи и былички
Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от…
Другой страх
Три версии «Орля»
Ги де Мопассан • Ужасы и хоррор
«Орля» («Le Horla»), знаменитая и включенная во многие антологии новелла Ги де Мопассана (1850— 1893), была впервые опубликована в Gil Bias 26 октября 1886 г. Г. Ф. Лавкрафт отзывался…
Без предупреждения
Сказка о чудаковатом музыканте, или гусь — свинье не товарищ
Глеб Фалалеев • Случайная история
О, возлюбленные мои сказочники, братья Гримм! Богатство фантазии вашей меня поражает, а великодушие, в сказках вами написанных, прямо-таки зашкаливает! Как-то раз, видать с похмелья…