Громкая трель будильника заставляет тело вздрогнуть. Резко открыв глаза, с целую вечность бессмысленно смотрю в потолок…
34 мин, 3 сек 11996
Некоторое время изучаю меню и, наконец, заказываю себе карамельный капучино и круассан с сыром и ветчиной. Расплатившись, занимаю место недалеко от кассы, осторожно отпиваю глоточек горячего, ароматного кофе.
Раздается тихий звоночек и в кафетерий заходит новая посетительница. Лениво поглядываю на нее, наслаждаясь божественным напитком.
О, старая знакомая.
Не могу удержаться, чтобы не ухмыльнуться. И ведь и здесь ее опередила.
Брюнетка тоже замечает меня. Ее красивое, надменное лицо на секунду хмурится, кривясь в отвращении, но тут же спохватывается, возвращая безъэмоциональную маску.
Просто не могу удержаться!
Ухмыляюсь и приподнимаю чашечку кофе, приветствуя девушку. Та кривится, словно у нее зубные боли, но не выходит из кафетерия, а наоборот проходит за кассу. До меня доносятся лишь отрывки разговора, но понимаю, что она заказала стакан воды без газа.
Не успела я удивиться странному выбору и повернуться, чтобы посмотреть, как меня окатила прохладная вода.
В немом шоке я разворачиваюсь, чтобы увидеть зависшую надо мной брюнетку:
— Ох, простите, я такая неуклюжая, шла с водой, споткнулась, и…, — она выразительно окидывает меня взглядом, намекая на промокшую одежду.
Когда до меня доходит о чем она говорит, то в первый момент мне хочется ее убить. Во второй тоже. И даже в третий момент человеколюбия во мне не появляется. И ведь как играет, зараза!
Бегает вокруг стола, собирает бумажные салфетки и вытирает меня.
— Отойди, — рассерженной кошкой шиплю я, отодвигаясь от этой сумасшедшей, иду в туалет, чтобы привести себя в порядок. — Идиотка, овца, дура!
Ругаясь, стараюсь высушить одежду, используя сушку для рук. Периодически поглядываю на часы, с каждой минутой все больше мрачнея.
Опять опаздываю.
Злюсь на нее, злюсь на себя, злюсь на сушку. Впрочем, от моей злости сушить быстрей она не стала.
В итоге, теряю еще двадцать минут своей жизни, практически буквально смыв их в унитаз.
Злая и сердитая покидаю кафетерий, привычно направляясь выслушивать новую порцию оскорблений.
Поднимаюсь на лифте на свой этаж. Вхожу в офис. Все взгляды скрещиваются на мне, мои сослуживцы даже побросали работу, чтобы вновь насладиться ежедневным представлением.
Смотрю на часы и понимаю, что, как во сне, опоздала на двадцать минут.
— Уважаемая Анастасия Юрьевна! — обманчиво ласково начинает Борис Васильевич, появляясь из своего кабинета. — Вы все же решили почтить нас своим присутствием!
Не отвечаю, потеряв дар речи.
— Вы — неорганизованная, безответственная, безалаберная, легкомысленная (ого, что-то новенькое!) девушка! Единственная причина, почему я до сих пор терплю Вас, так это то, что Вы каким-то чудом умудряетесь выполнить план на 110, а иногда и на все 120 процентов в месяц! Но как только Ваши показатели упадут, попомните мои слова, Вы — первый кандидат на увольнение! — с каждым словом все больше распаляясь, начальник уже брызжет слюной, совсем невежливо тыкая пальцем в мою сторону.
— Можно я уже приступлю к своим обязанностям? — вклиниваюсь я, желая поскорее оказаться за своим столом.
Начальник просто махает рукой, разрешая и возвращаясь к себе кабинет. При всем при этом он что-то тихонько бурчит себе под нос, явно продолжая ругать меня.
Я падаю на свое кресло и не могу избавиться от ощущения дежавю. Ведь в слово в слово повторил, зараза, ругательства из сна!
В результате рабочий день не задается с самого начала. То клиентов нет на месте, то договориться по самым простым пунктам не можем, то возникают накладки по исполнению договора.
К концу дня у меня ужасно болит голова. Пора домой. Все равно ничего не выходит, к тому же с содроганием вспоминаю одинокий манекен из кошмара, примостившийся на лавочке.
Нет уж! Не собираюсь я еще раз любоваться на него, слышите, не собираюсь!
Быстро собрав вещи, я впервые за время работы в данной компании, собираюсь уйти вовремя.
— Пока! — коротко бросаю я Григорьеву, торопясь к выходу из офиса. Ответа уже не слышу.
В дверях как назло сталкиваюсь с так же покидающим рабочее место начальником:
— Анастасия Юрьевна! — вкрадчиво начинает Борис. — Вы куда собрались?
— Домой, — кривлюсь я, не желая продолжать общение.
— А как же работа? — не успокаивается начальник, откровенно враждебно окидывая взглядом мою миниатюрную фигурку. Открываю рот, чтобы ответить что-нибудь резкое, но тут же закрываю.
С холодной яростью понимаю, что это лишь новая причина для скандала. И вот на этот раз я вполне могу лишиться своей должности, ведь дневную норму сегодня не выполнила.
Молча разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место. Вот ведь урод.
Впрочем, ничего не остается, кроме как перейти к исполнению своих служебных обязанностей. Может, повезет, и я все-таки наберу необходимый минимум.
Общение с клиентами успокаивает и незаметно затягивает. На этот раз все идет идеально, и мы быстро переходим к оформлению сделки. Я радуюсь, ведь дневную норму я выполнила в течение пары часов. От мыслей меня отвлекает Григорьев, собирающийся домой.
Твою мать, это сколько же сейчас времени-то?!
Раздается тихий звоночек и в кафетерий заходит новая посетительница. Лениво поглядываю на нее, наслаждаясь божественным напитком.
О, старая знакомая.
Не могу удержаться, чтобы не ухмыльнуться. И ведь и здесь ее опередила.
Брюнетка тоже замечает меня. Ее красивое, надменное лицо на секунду хмурится, кривясь в отвращении, но тут же спохватывается, возвращая безъэмоциональную маску.
Просто не могу удержаться!
Ухмыляюсь и приподнимаю чашечку кофе, приветствуя девушку. Та кривится, словно у нее зубные боли, но не выходит из кафетерия, а наоборот проходит за кассу. До меня доносятся лишь отрывки разговора, но понимаю, что она заказала стакан воды без газа.
Не успела я удивиться странному выбору и повернуться, чтобы посмотреть, как меня окатила прохладная вода.
В немом шоке я разворачиваюсь, чтобы увидеть зависшую надо мной брюнетку:
— Ох, простите, я такая неуклюжая, шла с водой, споткнулась, и…, — она выразительно окидывает меня взглядом, намекая на промокшую одежду.
Когда до меня доходит о чем она говорит, то в первый момент мне хочется ее убить. Во второй тоже. И даже в третий момент человеколюбия во мне не появляется. И ведь как играет, зараза!
Бегает вокруг стола, собирает бумажные салфетки и вытирает меня.
— Отойди, — рассерженной кошкой шиплю я, отодвигаясь от этой сумасшедшей, иду в туалет, чтобы привести себя в порядок. — Идиотка, овца, дура!
Ругаясь, стараюсь высушить одежду, используя сушку для рук. Периодически поглядываю на часы, с каждой минутой все больше мрачнея.
Опять опаздываю.
Злюсь на нее, злюсь на себя, злюсь на сушку. Впрочем, от моей злости сушить быстрей она не стала.
В итоге, теряю еще двадцать минут своей жизни, практически буквально смыв их в унитаз.
Злая и сердитая покидаю кафетерий, привычно направляясь выслушивать новую порцию оскорблений.
Поднимаюсь на лифте на свой этаж. Вхожу в офис. Все взгляды скрещиваются на мне, мои сослуживцы даже побросали работу, чтобы вновь насладиться ежедневным представлением.
Смотрю на часы и понимаю, что, как во сне, опоздала на двадцать минут.
— Уважаемая Анастасия Юрьевна! — обманчиво ласково начинает Борис Васильевич, появляясь из своего кабинета. — Вы все же решили почтить нас своим присутствием!
Не отвечаю, потеряв дар речи.
— Вы — неорганизованная, безответственная, безалаберная, легкомысленная (ого, что-то новенькое!) девушка! Единственная причина, почему я до сих пор терплю Вас, так это то, что Вы каким-то чудом умудряетесь выполнить план на 110, а иногда и на все 120 процентов в месяц! Но как только Ваши показатели упадут, попомните мои слова, Вы — первый кандидат на увольнение! — с каждым словом все больше распаляясь, начальник уже брызжет слюной, совсем невежливо тыкая пальцем в мою сторону.
— Можно я уже приступлю к своим обязанностям? — вклиниваюсь я, желая поскорее оказаться за своим столом.
Начальник просто махает рукой, разрешая и возвращаясь к себе кабинет. При всем при этом он что-то тихонько бурчит себе под нос, явно продолжая ругать меня.
Я падаю на свое кресло и не могу избавиться от ощущения дежавю. Ведь в слово в слово повторил, зараза, ругательства из сна!
В результате рабочий день не задается с самого начала. То клиентов нет на месте, то договориться по самым простым пунктам не можем, то возникают накладки по исполнению договора.
К концу дня у меня ужасно болит голова. Пора домой. Все равно ничего не выходит, к тому же с содроганием вспоминаю одинокий манекен из кошмара, примостившийся на лавочке.
Нет уж! Не собираюсь я еще раз любоваться на него, слышите, не собираюсь!
Быстро собрав вещи, я впервые за время работы в данной компании, собираюсь уйти вовремя.
— Пока! — коротко бросаю я Григорьеву, торопясь к выходу из офиса. Ответа уже не слышу.
В дверях как назло сталкиваюсь с так же покидающим рабочее место начальником:
— Анастасия Юрьевна! — вкрадчиво начинает Борис. — Вы куда собрались?
— Домой, — кривлюсь я, не желая продолжать общение.
— А как же работа? — не успокаивается начальник, откровенно враждебно окидывая взглядом мою миниатюрную фигурку. Открываю рот, чтобы ответить что-нибудь резкое, но тут же закрываю.
С холодной яростью понимаю, что это лишь новая причина для скандала. И вот на этот раз я вполне могу лишиться своей должности, ведь дневную норму сегодня не выполнила.
Молча разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место. Вот ведь урод.
Впрочем, ничего не остается, кроме как перейти к исполнению своих служебных обязанностей. Может, повезет, и я все-таки наберу необходимый минимум.
Общение с клиентами успокаивает и незаметно затягивает. На этот раз все идет идеально, и мы быстро переходим к оформлению сделки. Я радуюсь, ведь дневную норму я выполнила в течение пары часов. От мыслей меня отвлекает Григорьев, собирающийся домой.
Твою мать, это сколько же сейчас времени-то?!
Страница 7 из 10
