Фандом: Ориджиналы. Демоны не болеют. Племянник самого Люцифера и вовсе должен обладать несокрушимым здоровьем. Но не все недуги поражают тело. Хотя лечить их все же приходится через тело. Это история о необычном враче, необычном пациенте и о совершенно необыкновенном недуге… с собственным именем и личностью.
48 мин, 11 сек 7083
У всех муза как муза, феечка в розовом шифоне, благоухающая последней новинкой от Коко, а у меня — встрёпанный анорексичный мужчина без возраста, одновременно напоминающий детектива L из «Тетрадки смерти» и драконорождённого из ES5 издательства«Беседка». И вовсе не потому что я — аниме-или гейм-задрот. А потому что он… выплыл, бесформенный, из самых далёких высотных ледяных облаков стратосферы, нагой и прозрачный, просто ещё одно облачко, на котором, как в кошмаре Льюиса Кэрролла, была растянута чеширская улыбка. Но, всплыв и отделившись, он не мог оставаться аморфным, немым и безымянным набором атомов, а начал формировать себе кристаллическую решётку, вбирая из мира всё, что нравилось ему — не мне. Брать из прошлого и будущего. Не было чёткой даты рождения, стёрлись воспоминания, остался год — 2009 — и телега недоумения.
Немного манерный, въедливый, кошмарно оттеняющий меня своим ещё более скверным характером, он отправился на созданный специально для него клочок суши посреди бескрайнего моря. Завладел мёртвым островом и принялся его оживлять моими руками, моей энергией, но под своим чутким, ни на что не похожим водительством. Он взял себе табличку с надписью «Shadow L» и влез с ней на первое выросшее на острове дерево — чёрную яблоньку. На ней в тот же день выросли диковинные плоды, тёмно-синие и продолговатые — но в целом сладкие и питательные. Он никогда не отвечал на вопросы, предпочитая им пространные истории о себе, обо мне и о том, что мы вместе создавали. Он был бесполым существом, потом женщиной — долго, пока не решил, что привлекательность мужчины превыше остальных желаний выпендриться.
Он может надолго исчезать, ужасно нервируя и загоняя в депрессивные лунки, спорить и ссориться со мной, но он единственный, кто способен путешествовать между мирами, не зацепляя ни кирпичика в несущих стенах, не нарушая своё инкогнито, невидимый и неосязаемый летописец и наблюдатель, он смотрит и запоминает. А потом обрушивает на меня все эти миры красок и звуков.
«Л. Лолита», — произнесла она, когда соизволила заговорить со мной в первый раз и подала руку для поцелуя.
«L. Lawliet», — произнёс он много месяцев спустя, когда успел застать меня и голым, и сонным, и ленивым, и жадно жрущим пятикопеечную нямку в три горла. Подал руку, схватил мою и повёл по извилистой тропке в сияющее ничто.
— Проклятье!
Датчикам невдомёк, что происходит. Они регистрируют шум и сравнивают со шкалой тревожности. Пять из десяти. Поводов для тревоги пока нет.
Голос оживлённый, сбивчивый, торопящийся.
— Диктофонная запись номер двадцать три. Пароль «ellaetromyedomsa». Проигрывай.
Шэд? Ты хотел узнать, кто такой Шэд? Приготовься…
С Шэдоу всё плохо. Его не подкупить, не съесть и даже в гости не пригласить. Он — Тень. Экстра аморфное образование третьего порядка, потому что является отколовшимся компонентом уже существующего раздвоенного организма, отделившегося от основного в процессе развития этой нашей болезни, ха-ха. Это значит, что он самое призрачное из всех призрачных, с наименьшими потребностями и наибольшим сопротивлением среде, взаимодействует только со своим «родителем» и в отсутствие оного просто витает в мнимости.
Он так же, как и все мнимые величины, описывается математической формулой, не самой простой, кстати, но в итоге Шэд всё равно имеет ноль удельной массы. Помнишь, что он говорил мне? «Спасти можно только то, чего нет. А я не существую».
Чтобы представить физическую модель его существования, нужно выбраться куда-нибудь на Меркурий, превратиться в молекулу поверхности, покрытой лавой, и в жаркий солнечный меркурианский день раскалиться до такой степени, чтоб отделиться от земли, испаряясь в космос.
И чтобы избежать неудобств при транспортировке на Меркурий, приходится делать альтернативу: курить виноградные листья, перетирать и снюхивать в пыль печенье. До кровавых соплей, да. И ты вызываешь к себе этого своенравного духа… по большой необходимости, потому что без него не можешь работать, он возбуждает твою нервную систему вместо дорогостоящих Веществ.
Сильный удар об стол. Пластиковый корпус плеера треснул. Датчики не отреагировали: в случае погрома архива шум должен быть громче.
Последняя диктофонная запись-приложение к медицинской карте. На ней наблюдение хирургов заканчивалось. И ни объяснений, ни расшифровок, почему пациента X прекратили лечить, но не выписали.
— Включи…
Это была самая странная и отвязная ночь в Параноидном лесу.
Шэдоу облился бензином и танцевал вокруг костра. Мелкие искры, попадавшие на его одежду, превращались в язычки пламени, зелёные и синие… Но пламя не разрасталось. И казалось, что на нём расцветают химические цветы.
Я сидел в густой тени дерева невроза, издалека наблюдая за его медленным танцем, и ловил моменты, когда он поворачивался ко мне лицом. Но на коже искры гасли, не разгораясь и не подсвечивая, и я не успевал как следует упасть в чёрные дыры его глаз.
Немного манерный, въедливый, кошмарно оттеняющий меня своим ещё более скверным характером, он отправился на созданный специально для него клочок суши посреди бескрайнего моря. Завладел мёртвым островом и принялся его оживлять моими руками, моей энергией, но под своим чутким, ни на что не похожим водительством. Он взял себе табличку с надписью «Shadow L» и влез с ней на первое выросшее на острове дерево — чёрную яблоньку. На ней в тот же день выросли диковинные плоды, тёмно-синие и продолговатые — но в целом сладкие и питательные. Он никогда не отвечал на вопросы, предпочитая им пространные истории о себе, обо мне и о том, что мы вместе создавали. Он был бесполым существом, потом женщиной — долго, пока не решил, что привлекательность мужчины превыше остальных желаний выпендриться.
Он может надолго исчезать, ужасно нервируя и загоняя в депрессивные лунки, спорить и ссориться со мной, но он единственный, кто способен путешествовать между мирами, не зацепляя ни кирпичика в несущих стенах, не нарушая своё инкогнито, невидимый и неосязаемый летописец и наблюдатель, он смотрит и запоминает. А потом обрушивает на меня все эти миры красок и звуков.
«Л. Лолита», — произнесла она, когда соизволила заговорить со мной в первый раз и подала руку для поцелуя.
«L. Lawliet», — произнёс он много месяцев спустя, когда успел застать меня и голым, и сонным, и ленивым, и жадно жрущим пятикопеечную нямку в три горла. Подал руку, схватил мою и повёл по извилистой тропке в сияющее ничто.
— Проклятье!
Датчикам невдомёк, что происходит. Они регистрируют шум и сравнивают со шкалой тревожности. Пять из десяти. Поводов для тревоги пока нет.
Голос оживлённый, сбивчивый, торопящийся.
— Диктофонная запись номер двадцать три. Пароль «ellaetromyedomsa». Проигрывай.
Шэд? Ты хотел узнать, кто такой Шэд? Приготовься…
С Шэдоу всё плохо. Его не подкупить, не съесть и даже в гости не пригласить. Он — Тень. Экстра аморфное образование третьего порядка, потому что является отколовшимся компонентом уже существующего раздвоенного организма, отделившегося от основного в процессе развития этой нашей болезни, ха-ха. Это значит, что он самое призрачное из всех призрачных, с наименьшими потребностями и наибольшим сопротивлением среде, взаимодействует только со своим «родителем» и в отсутствие оного просто витает в мнимости.
Он так же, как и все мнимые величины, описывается математической формулой, не самой простой, кстати, но в итоге Шэд всё равно имеет ноль удельной массы. Помнишь, что он говорил мне? «Спасти можно только то, чего нет. А я не существую».
Чтобы представить физическую модель его существования, нужно выбраться куда-нибудь на Меркурий, превратиться в молекулу поверхности, покрытой лавой, и в жаркий солнечный меркурианский день раскалиться до такой степени, чтоб отделиться от земли, испаряясь в космос.
И чтобы избежать неудобств при транспортировке на Меркурий, приходится делать альтернативу: курить виноградные листья, перетирать и снюхивать в пыль печенье. До кровавых соплей, да. И ты вызываешь к себе этого своенравного духа… по большой необходимости, потому что без него не можешь работать, он возбуждает твою нервную систему вместо дорогостоящих Веществ.
Сильный удар об стол. Пластиковый корпус плеера треснул. Датчики не отреагировали: в случае погрома архива шум должен быть громче.
Последняя диктофонная запись-приложение к медицинской карте. На ней наблюдение хирургов заканчивалось. И ни объяснений, ни расшифровок, почему пациента X прекратили лечить, но не выписали.
— Включи…
Это была самая странная и отвязная ночь в Параноидном лесу.
Шэдоу облился бензином и танцевал вокруг костра. Мелкие искры, попадавшие на его одежду, превращались в язычки пламени, зелёные и синие… Но пламя не разрасталось. И казалось, что на нём расцветают химические цветы.
Я сидел в густой тени дерева невроза, издалека наблюдая за его медленным танцем, и ловил моменты, когда он поворачивался ко мне лицом. Но на коже искры гасли, не разгораясь и не подсвечивая, и я не успевал как следует упасть в чёрные дыры его глаз.
Страница 3 из 13
