Синтетические формы

— Мод, послушай меня. Ты хочешь исцеления, ты не хочешь больше страдать, верно? Тебе не нужны метания, тебе неинтересны гонки и соперники, тебе не нужны сомнения и тебе СОВСЕМ не нужны новые вопросы. Ты должен найтись. Тебе нужно твоё лицо. Оно, и больше ничего. И ты или найдешь своё лицо, или…

— Лица нет?

— Лицо есть. В крайнем случае, то, что мы найдем, будет твоей поверхностью.

— Что-то я не понял.

— Мод, это просто аллегория. Я назвал «лицом» наиболее чёткое представление твоего демонического естества. Однако если ты думаешь, что, определив естество, я определю твою роль, функции, способности и самый смысл твоей жизни, чётко, по полкам, как в инструкции к стиральной машине, то ты ошибаешься. Этого никто тебе не даст. Не оценивай естество в критерии«польза и бесполезность». Не принимай навязанные стандарты и не пытайся им соответствовать. Не принимай вызовы, не поднимай перчатки, игнорируй провокационные высказывания. Не показывай никому то, что я в тебе вскрою. Им это не интересно, а тебе — вредно. Ты будешь никем с камнями в карманах. Но если твой так называемый обидчик подойдёт слишком близко, желая влезть под твою кожу — вынимай руку из кармана. В ней будет камень. Как пользоваться им, ты знаешь. Травматология работает круглосуточно, кстати.

— Хорошо. Но, Хэлл… мне нужны оценки и нужны критерии. Я не могу зависнуть в пустоте.

— Мо-о-ожешь, конечно можешь. Оценки и критерии — это лишний груз. Не обременяй себя ими. Я же освобождаю тебя, отправляя в равнину бесплодных камней. Она является антагонизмом твоего мёртвого острова. И если на острове твоего муза с говорящим именем Shadow L царит смысл, то на равнине камней он напрочь отсутствует. Единственным смыслом там будешь ты сам. И волей-неволей, гуляя там один, ты придёшь к самому себе. Прозреешь. Не увидишь смысл глазами, так прочувствуешь руками.

— Я буду мучиться от двойственности. Бытия здесь, в реальном мире, из которого моё сознание не может уйти, и бытия там, в бесплодной равнине, куда ты меня закинешь в своём лечении и откуда меня постоянно будут выдёргивать.

— Нет, никаких мучений. Ноль не чувствует, его никто не потревожит. До тех пор, пока я не скажу, что нашёл твоё лицо — ты гуляешь там. А атаки извне на твой чистенький костюм и чёрные, а временами — кислотно-яркие, волосы отразят андэды: твои дети, твои коллеги-демоны и твоя преданная армия сумасбродов-обожателей. И между прочим — я один из них. Come together. Together as one. Come together… for Lucifer's son?.

Хэлл мягко улыбнулся и протянул демону свою маленькую руку. Асмодей взял её, подержал несколько секунд, стоя прямо… и мастер подхватил его, оседающего на землю. Удовлетворённо посмотрел в открытые глаза демона: зрачки неподвижны, в каждом сияет по зелёному пульсару. Сила тяготения исчезла, они срываются с орбит… красиво и страшно.

— Бесплодные камни, — проворковал Хэлл и улыбнулся шире. — Я ведь не уточнил, какие это будут камни.

Часть 4. Shattenkrieger

— Я разгадал тайну Тени! — Хэлл был так перевозбуждён, что раскраснелся. Полы развевающегося халата пачкала зола, в волосах виднелись частицы пепла, невольно возникал вопрос — с какого пожарища он примчался?

— Я рад, — флегматичность демона была чем-то новым и особенным, существовавшим исключительно в стенах этого учреждения. Госпиталь №1, исследовательский институт и лазарет для Изменчивых… которые никогда не приходили с обычными земными болезнями. Этот пациент когда-то тоже обратился с нетривиальной просьбой подлечить ему слегка несуществующие нити, торчащие из нервных клубков.

— Моди, выйди из анабиоза. Ты мне нужен, — Хэлл присел на краешек сферической конструкции и коснулся одной из серебристых трубок, змеившихся по полу от импульсного генератора частот до разверзшейся раны в позвоночнике темптера. Тот сразу же вздрогнул, ощутив перемену колебаний. Недовольно сдвинул чёрные полоски бровей.

— Я здесь.

— Нет, ты летаешь в чёрт знает каком витке пространства, до которого даже моему жадному паучьему мозгу не дотянуться. И смеёшься над моим бессилием.

— Я здесь, — повторил Мод, но другим, значительно потеплевшим голосом. Инженер расплылся в улыбке: теперь его (а кто они друг другу, в сущности))) пациент действительно находился здесь, вернувшись на гостеприимный клочок больничной земли. — Что ты там нагадал? Кофейная гуща подсказала?

— Нет, изменения в характеристиках твоего биополя. Последние двадцать часов. Я уловил признаки Shadow на твоей электроэнцефалограмме. Как признаки второго разума, второго существа. Конечно, его линии слабые и их легко принять за помехи. Но я же знал, кого ищу. И я его поймал. Соскрёб со схемы как миленького. И разложил на составные. Продрался довольно бесцеремонно вглубь, раздев почти до молекул.

— Он сопротивлялся?

— Он и понятия не имеет, что его оцифровали. На схеме остался ведь не он, а его отпечаток. Зеркальная копия. Я её отзеркалил обратно, не забыв о перевёрнутых картинках в его зрачках.

— Разве у него есть свои отдельные глаза?