Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17783
— Вот! Девочки запишут Вас на время, удобное для специалиста. А Вам лишь останется подойти ко времени в назначенный кабинет. Куда — девочки Вам скажут. Сможете?
— Угу! — у Оли просто не было слов, чтобы выразить восхищение организацией работы отделения.
— Вот и хорошо! — Сергей Сергеевич развернулся и продолжил обход.
А Оля, все еще прибывая в некой эйфории от «путешествия в чужую Вселенную», отправилась в палату.
— Даша! Что это было?! — сдерживая улыбку, спросила Оля дочку про откровенно смелый разговор с врачом.
— Спокойно, мама! — Даша повелительно подняла правую руку вверх, — я обратила на себя внимание. А это значит, что теперь у врача будет ко мне особое отношение.
— Господи, дочь моя! — Оля обняла Дашку, — где ты этого набралась?!
— В папиной книжке писали, — Даша слегка занервничала. А вдруг нельзя читать папины книжки?
— Моя ты начитанная! — Оля поцеловала Дашу и тут же скомандовала:
— а теперь на обед, вундеркинд!
Тем же днем, только значительно позже, когда уставшее Солнце уже отправилось ко сну, погрузив все земное в сумрак ночи, Оля лежала на кровати и смотрела на засыпающую Дашу. Пытаясь как-то упаковать в голове события этого дня, Оля время от времени с удовольствием думала о лучшем. «Если лечение будет таким же, как прием и условия, я…, я… Да я вагон свечек поставлю! Знать бы только, кому»…. Первое знакомство.
По мере приближения ночи — времени сна для земных обитателей, Феечкина напряженность возрастала в геометрической прогрессии. Она то судорожно листала конспекты, перерывая кипу исписанных тетрадок, то донимала Одуванчика, постоянно отрывая его от работы, то истерично смеялась, а то едва не рыдала, закусывая нижнюю губу. О концентрации, спокойствии и доброте, о которых часто говорил Одуванчик, даже речи не велось! Лишь бы не сорваться!
Но время неумолимо шло, подводя события к самому первому, самостоятельному делу безумно красивой, но этим днем очень нервной девушки.
— А я говорил тебе, пушистый, надо было бабку брать! — зудел на ухо Сухой, — она с девчонкой сейчас накосячит, а совокуплять будут тебя!
— Не накосячит, — вмешался Рыжий, проходивший мимо с длиннющей сигарой наперевес.
— Где взял? — тут же заинтересовался табачным изделием Сухой.
— Купил на выигранные средства! — подколол Сухого Рыжий.
Сухой скривился и буркнул в сторону Рыжего: «Падлюка», а Рыжий, довольный собой, смачно затянулся и выпустил густое облачко дыма прямо в скривленную физиономию Сухого.
— Пушистый, — Сухой вновь обратился к Одуванчику, — может вы все-таки передумаете? Гляди, как ее «колбасит», — Сухой показал на Феечку, которая отчаянно грызла ногти и стучала коленями друг об дружку.
— Не слушай ты этого истеричного дрыща, — вмешался в разговор Рыжий, — все будет «ок». Ты же тоже нервничал, когда в первый раз.
— Все нервничают, — присоединился к разговору Светлый, — и, тем не менее, у всех получается.
— А у нее не получится! — настаивал на своем Сухой.
— Спорим?! — Рыжий протянул руку Сухому, но Сухой отскочил от руки Рыжего, как чокнутый кот от бульдога.
— Иди лесом, шулер! — зашипел Сухой на Рыжего и снова принялся «бомбить» Одуванчика:
— Меняй, пока не поздно!
— Поздно, — опять вставил веское слово Рыжий, степенно покуривая сигару.
Завязался самый обычный спор, в котором Сухой яростно отстаивал необходимость срочной замены, Рыжий с олимпийским спокойствием «всёокейничал», Светлый осторожно предполагал благоприятный исход событий, а Одуванчик, разрываясь между «низя» и«зя», все быстрее вышагивал на месте.
И только удивительно красивая девушка, избившая колени до синяков, искусавшая губы до крови и сгрызшая ногти до локтей стояла в испуге, то склоняясь на сторону «зя», то перебегая в противоборствующий лагерь.
Большинство уверенно побеждало худосочное зло, вещавшее свое «низя» в гордом одиночестве. И, скорее всего, победа была бы одержана вполне законным путем, если бы не окрик Начальницы, которой эта дискуссия порядком поднадоела.
— Мальчики!
Все дружно замолкли и принялись внимать.
— Сворачивайте базар! — продолжила она, — дайте напутствие нашей девочке.
Все тут же уставились на милую, испуганную, готовящуюся вот-вот зарыдать Феечку, которая стояла возле стойки и дрожащими руками держала папочку в нежно-рыжем переплете.
Сухой решительно двинулся к Феечке, чтобы первым дать ей дельный совет. А то эти хлюпики обязательно все испортят своими розовыми соплями!
— Слушай меня внимательно! — Сухой стал прямо перед Феечкой, схватил ее за плечи и расставил свои ноги так, чтобы никто его не мог обойти.
— С людьми, как с собаками. Нужно сразу показать, кто в доме хозяин. Поэтому ты первым делом даешь ей по заднице! Ясно?!
— Я думал, ты уже вылечился, — Рыжий аккуратно подпихнул одну ногу Сухого так, что тот едва не разъехался в шпагате.
— А что не так-то?! — возмутился Сухой, собирая ноги вместе, — я всегда так делаю. И знаешь, работает — нечего делать!
— Угу! — у Оли просто не было слов, чтобы выразить восхищение организацией работы отделения.
— Вот и хорошо! — Сергей Сергеевич развернулся и продолжил обход.
А Оля, все еще прибывая в некой эйфории от «путешествия в чужую Вселенную», отправилась в палату.
— Даша! Что это было?! — сдерживая улыбку, спросила Оля дочку про откровенно смелый разговор с врачом.
— Спокойно, мама! — Даша повелительно подняла правую руку вверх, — я обратила на себя внимание. А это значит, что теперь у врача будет ко мне особое отношение.
— Господи, дочь моя! — Оля обняла Дашку, — где ты этого набралась?!
— В папиной книжке писали, — Даша слегка занервничала. А вдруг нельзя читать папины книжки?
— Моя ты начитанная! — Оля поцеловала Дашу и тут же скомандовала:
— а теперь на обед, вундеркинд!
Тем же днем, только значительно позже, когда уставшее Солнце уже отправилось ко сну, погрузив все земное в сумрак ночи, Оля лежала на кровати и смотрела на засыпающую Дашу. Пытаясь как-то упаковать в голове события этого дня, Оля время от времени с удовольствием думала о лучшем. «Если лечение будет таким же, как прием и условия, я…, я… Да я вагон свечек поставлю! Знать бы только, кому»…. Первое знакомство.
По мере приближения ночи — времени сна для земных обитателей, Феечкина напряженность возрастала в геометрической прогрессии. Она то судорожно листала конспекты, перерывая кипу исписанных тетрадок, то донимала Одуванчика, постоянно отрывая его от работы, то истерично смеялась, а то едва не рыдала, закусывая нижнюю губу. О концентрации, спокойствии и доброте, о которых часто говорил Одуванчик, даже речи не велось! Лишь бы не сорваться!
Но время неумолимо шло, подводя события к самому первому, самостоятельному делу безумно красивой, но этим днем очень нервной девушки.
— А я говорил тебе, пушистый, надо было бабку брать! — зудел на ухо Сухой, — она с девчонкой сейчас накосячит, а совокуплять будут тебя!
— Не накосячит, — вмешался Рыжий, проходивший мимо с длиннющей сигарой наперевес.
— Где взял? — тут же заинтересовался табачным изделием Сухой.
— Купил на выигранные средства! — подколол Сухого Рыжий.
Сухой скривился и буркнул в сторону Рыжего: «Падлюка», а Рыжий, довольный собой, смачно затянулся и выпустил густое облачко дыма прямо в скривленную физиономию Сухого.
— Пушистый, — Сухой вновь обратился к Одуванчику, — может вы все-таки передумаете? Гляди, как ее «колбасит», — Сухой показал на Феечку, которая отчаянно грызла ногти и стучала коленями друг об дружку.
— Не слушай ты этого истеричного дрыща, — вмешался в разговор Рыжий, — все будет «ок». Ты же тоже нервничал, когда в первый раз.
— Все нервничают, — присоединился к разговору Светлый, — и, тем не менее, у всех получается.
— А у нее не получится! — настаивал на своем Сухой.
— Спорим?! — Рыжий протянул руку Сухому, но Сухой отскочил от руки Рыжего, как чокнутый кот от бульдога.
— Иди лесом, шулер! — зашипел Сухой на Рыжего и снова принялся «бомбить» Одуванчика:
— Меняй, пока не поздно!
— Поздно, — опять вставил веское слово Рыжий, степенно покуривая сигару.
Завязался самый обычный спор, в котором Сухой яростно отстаивал необходимость срочной замены, Рыжий с олимпийским спокойствием «всёокейничал», Светлый осторожно предполагал благоприятный исход событий, а Одуванчик, разрываясь между «низя» и«зя», все быстрее вышагивал на месте.
И только удивительно красивая девушка, избившая колени до синяков, искусавшая губы до крови и сгрызшая ногти до локтей стояла в испуге, то склоняясь на сторону «зя», то перебегая в противоборствующий лагерь.
Большинство уверенно побеждало худосочное зло, вещавшее свое «низя» в гордом одиночестве. И, скорее всего, победа была бы одержана вполне законным путем, если бы не окрик Начальницы, которой эта дискуссия порядком поднадоела.
— Мальчики!
Все дружно замолкли и принялись внимать.
— Сворачивайте базар! — продолжила она, — дайте напутствие нашей девочке.
Все тут же уставились на милую, испуганную, готовящуюся вот-вот зарыдать Феечку, которая стояла возле стойки и дрожащими руками держала папочку в нежно-рыжем переплете.
Сухой решительно двинулся к Феечке, чтобы первым дать ей дельный совет. А то эти хлюпики обязательно все испортят своими розовыми соплями!
— Слушай меня внимательно! — Сухой стал прямо перед Феечкой, схватил ее за плечи и расставил свои ноги так, чтобы никто его не мог обойти.
— С людьми, как с собаками. Нужно сразу показать, кто в доме хозяин. Поэтому ты первым делом даешь ей по заднице! Ясно?!
— Я думал, ты уже вылечился, — Рыжий аккуратно подпихнул одну ногу Сухого так, что тот едва не разъехался в шпагате.
— А что не так-то?! — возмутился Сухой, собирая ноги вместе, — я всегда так делаю. И знаешь, работает — нечего делать!
Страница 11 из 105
