Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17788
— Давай рассуждать логически, — маминой назидательной интонацией была пропитана каждая буква, каждый звук, сказанный Дашей.
— Я сейчас сплю. Так?
— Так, — кивнула Феечка.
— А если я сплю, значит я в кровати. А если я в кровати, значит я либо дома, либо в больнице. Так?
Феечка в ответ безмолвно кивнула.
— Если ночничок не горит, — Даша на мгновение прищурилась, — а он не горит, значит я в больнице. На четвертом этаже. А на четвертый этаж можно попасть или по лестнице, или через окно. Как ты ко мне попала?
— Я…, я… — Ты даже не знаешь, как ты ко мне попала?
Феечка виновато пожала плечами, сделав миленький, наивненький вид.
— Будь я феечкой — я бы залетела через окно. Значит ты потеряла свои крылышки где-то у окна, — закончила расследование Даша.
Феечка обернулась в поисках окна, но, узрев лишь белую-пребелую белость без малейшего намека на окно, в растерянности развела руки:
— Окно?
— Боже, деточка! Ты и окно потеряла?! — Даша приняла позу «руки в боки» и с укоризной посмотрела на растерянную Феечку. Видела бы Ольга сейчас тот же сон, она бы точно гордилась своей дочерью!
Феечка виновато пожала плечами.
— Да ты просто растеряшка! — покачала головой и тут же добавила:
— Точно, я поняла! Ты — феечка и тебя зовут Растеряшка!
«Ура! Теперь у меня есть имя!» — подумала Феечка и радостно выдохнула. Теперь можно импровизировать.
— Я сейчас, — Феечка махнула рукой и перед ней тут же образовался маленький столик, на котором лежали фломастеры и губка для стирания.
— Ура! Фламики! — радостно закричала Даша.
— Секундочку, — Феечка потянула белое-пребелое пространство, и оно превратилось в огромную, белую доску для рисования.
— Окно… — задумалась Феечка и стала старательно вырисовывать окошко. Откровенно говоря, получалось у нее не очень.
Окошко получалось каким-то кривым, не настоящим. Оно совсем не было похоже на те окна, которые Даша привыкла видеть дома или где-нибудь еще. Рисовальщица из Феечки, как оказалось, была не важная.
— Давай, я помогу, — вызвалась Даша.
— Ой! — Феечка вытерла проступивший пот на лбу, — а давай!
Даша подскочила к окошку и стала исправлять все неточности, допущенные художником-недоучкой, феечкой Растеряшкой. Надо сказать, что Даша рисовала куда лучше Феечки. И в скором времени на белой-пребелой доске красовалось вполне милое окошко. Правда, не очень большое, можно сказать окошечко, через которое феечка Растеряшка аж никак бы не пролезла. Что делать?
— Ничего! — радостно сказала Феечка и, схватив окошко за уголок, растянула его до огромных размеров, едва ли не в рост Даши. Или Феечки. Безумно красивая Феечка была столь миниатюрна, что в своих габаритах немногим отличалась от милой, рыжеволосой девочки девяти лет от роду.
Теперь Феечка и Даша стояли возле большущего окошища, сквозь которое даже Дашин папа пролезет, если сильно захочет.
— Чего-то не хватает… — задумчиво сказала Даша, глядя в абсолютно белое пространство за окном.
— Я знаю! — спохватилась Феечка, схватила зеленый фломастер и стала старательно вырисовывать кроны деревьев. А Даша голубым фломастером принялась ваять небеса, оставляя в них небольших белых барашков — облака.
Когда работа над пейзажем за окном была закончена, Феечка с Дашей посмотрели на свою работу, потом друг на дружку, улыбнулись и одновременно кивнули. Наконец окошко стало настоящим.
— Я посмотрю, — сказала Феечкка, потянула за ручку на окне и… окошко открылось. Совсем, как настоящее!
— Смотри, не выпади! — забеспокоилась Даша, глядя на то, как смело высовывается в хоть и нарисованное, но ожившее окно Феечка.
— Не вижу, — обиженно заметила Феечка, выглядывая свои потерянные крылышки за окном.
— Надо кого-то попросить, — предложила Даша, — кого-нибудь, кто умеет летать и не терял крылышек.
Феечка тут же смекнула, о ком ведется речь, и принялась разными фломастерами ставить галочки за окном. Галочки замахали крылышками и превратились в самых настоящих птичек.
— Ой, птички! — воскликнула Даша.
— Птички, птички! Посмотрите, пожалуйста, есть ли за окном мои крылышки! — попросила птичек Феечка. Но ожившие галочки-птички громко чирикали и быстро летали взад и вперед, не обращая на Феечкины просьбы никакого внимания.
— Они тебя просто не замечают! Они слишком быстро летают и слишком громко чирикают! — решила Даша, взяла горстку фломастеров со стола и стала рисовать красивеньких, разноцветных бабочек за окном. Одна, вторая, третья… В скором времени бабочками был усыпан весь небосвод!
— Бабочки! — позвала Даша.
Бабочки тут же ожили, замахали крылышками, влетели в распахнутое окошко и облепили бедную Феечку с головы до пяток.
— Кыш, апчхи! Апчхи, апчхи, кы…, апчхи, кыш! — Феечка внезапно начала отчаянно чихать, отмахиваясь от облепивших ее бабочек. Но бабочки никак не хотели оставлять миленькую, миниатюрную феечку Растеряшку, верно принимая ее за какой-то цветочек.
— У тебя, наверное, аллергия на бабочек, — предположила Даша.
— Апчхи, навер…, апчхи, ное, апчхи! — сквозь чихания ответила Феечка.
— Я сейчас сплю. Так?
— Так, — кивнула Феечка.
— А если я сплю, значит я в кровати. А если я в кровати, значит я либо дома, либо в больнице. Так?
Феечка в ответ безмолвно кивнула.
— Если ночничок не горит, — Даша на мгновение прищурилась, — а он не горит, значит я в больнице. На четвертом этаже. А на четвертый этаж можно попасть или по лестнице, или через окно. Как ты ко мне попала?
— Я…, я… — Ты даже не знаешь, как ты ко мне попала?
Феечка виновато пожала плечами, сделав миленький, наивненький вид.
— Будь я феечкой — я бы залетела через окно. Значит ты потеряла свои крылышки где-то у окна, — закончила расследование Даша.
Феечка обернулась в поисках окна, но, узрев лишь белую-пребелую белость без малейшего намека на окно, в растерянности развела руки:
— Окно?
— Боже, деточка! Ты и окно потеряла?! — Даша приняла позу «руки в боки» и с укоризной посмотрела на растерянную Феечку. Видела бы Ольга сейчас тот же сон, она бы точно гордилась своей дочерью!
Феечка виновато пожала плечами.
— Да ты просто растеряшка! — покачала головой и тут же добавила:
— Точно, я поняла! Ты — феечка и тебя зовут Растеряшка!
«Ура! Теперь у меня есть имя!» — подумала Феечка и радостно выдохнула. Теперь можно импровизировать.
— Я сейчас, — Феечка махнула рукой и перед ней тут же образовался маленький столик, на котором лежали фломастеры и губка для стирания.
— Ура! Фламики! — радостно закричала Даша.
— Секундочку, — Феечка потянула белое-пребелое пространство, и оно превратилось в огромную, белую доску для рисования.
— Окно… — задумалась Феечка и стала старательно вырисовывать окошко. Откровенно говоря, получалось у нее не очень.
Окошко получалось каким-то кривым, не настоящим. Оно совсем не было похоже на те окна, которые Даша привыкла видеть дома или где-нибудь еще. Рисовальщица из Феечки, как оказалось, была не важная.
— Давай, я помогу, — вызвалась Даша.
— Ой! — Феечка вытерла проступивший пот на лбу, — а давай!
Даша подскочила к окошку и стала исправлять все неточности, допущенные художником-недоучкой, феечкой Растеряшкой. Надо сказать, что Даша рисовала куда лучше Феечки. И в скором времени на белой-пребелой доске красовалось вполне милое окошко. Правда, не очень большое, можно сказать окошечко, через которое феечка Растеряшка аж никак бы не пролезла. Что делать?
— Ничего! — радостно сказала Феечка и, схватив окошко за уголок, растянула его до огромных размеров, едва ли не в рост Даши. Или Феечки. Безумно красивая Феечка была столь миниатюрна, что в своих габаритах немногим отличалась от милой, рыжеволосой девочки девяти лет от роду.
Теперь Феечка и Даша стояли возле большущего окошища, сквозь которое даже Дашин папа пролезет, если сильно захочет.
— Чего-то не хватает… — задумчиво сказала Даша, глядя в абсолютно белое пространство за окном.
— Я знаю! — спохватилась Феечка, схватила зеленый фломастер и стала старательно вырисовывать кроны деревьев. А Даша голубым фломастером принялась ваять небеса, оставляя в них небольших белых барашков — облака.
Когда работа над пейзажем за окном была закончена, Феечка с Дашей посмотрели на свою работу, потом друг на дружку, улыбнулись и одновременно кивнули. Наконец окошко стало настоящим.
— Я посмотрю, — сказала Феечкка, потянула за ручку на окне и… окошко открылось. Совсем, как настоящее!
— Смотри, не выпади! — забеспокоилась Даша, глядя на то, как смело высовывается в хоть и нарисованное, но ожившее окно Феечка.
— Не вижу, — обиженно заметила Феечка, выглядывая свои потерянные крылышки за окном.
— Надо кого-то попросить, — предложила Даша, — кого-нибудь, кто умеет летать и не терял крылышек.
Феечка тут же смекнула, о ком ведется речь, и принялась разными фломастерами ставить галочки за окном. Галочки замахали крылышками и превратились в самых настоящих птичек.
— Ой, птички! — воскликнула Даша.
— Птички, птички! Посмотрите, пожалуйста, есть ли за окном мои крылышки! — попросила птичек Феечка. Но ожившие галочки-птички громко чирикали и быстро летали взад и вперед, не обращая на Феечкины просьбы никакого внимания.
— Они тебя просто не замечают! Они слишком быстро летают и слишком громко чирикают! — решила Даша, взяла горстку фломастеров со стола и стала рисовать красивеньких, разноцветных бабочек за окном. Одна, вторая, третья… В скором времени бабочками был усыпан весь небосвод!
— Бабочки! — позвала Даша.
Бабочки тут же ожили, замахали крылышками, влетели в распахнутое окошко и облепили бедную Феечку с головы до пяток.
— Кыш, апчхи! Апчхи, апчхи, кы…, апчхи, кыш! — Феечка внезапно начала отчаянно чихать, отмахиваясь от облепивших ее бабочек. Но бабочки никак не хотели оставлять миленькую, миниатюрную феечку Растеряшку, верно принимая ее за какой-то цветочек.
— У тебя, наверное, аллергия на бабочек, — предположила Даша.
— Апчхи, навер…, апчхи, ное, апчхи! — сквозь чихания ответила Феечка.
Страница 13 из 105
