Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17842
— Быстрокрылая птичка-принцесса, так и не совладав с полетом, упала на траву под куст. Затаив дыхание и зажмурив глаза, Париса с ужасом ждала своего конца. Но вместо этого…, вместо этого принцесса обернулась маленьким, крохотным младенцем чрезвычайной красоты, обернутым в розовое одеяльце. На шее у крохотной Парисы была повязана розовая ленточка с какой-то бумажкой.
Париса-младенец даже не успела закричать, как кусты раздвинулись, и кто-то осторожно взял ее на руки. Красивый, молодой, темноволосый мужчина в светлой *галабее аккуратно взял на руки маленькую девочку неземной красоты и, покачивая на руках, стал рассматривать надпись на бумажке, привязанной к ленте. **«باريس».
Карандашика очень озадачила арабская вязь. Он то и дело почесывал макушку под зеленый беретом, затачивая грифель. Стирая и перерисовывая черточки и закругления, Карандашик наконец закончил работу над надписью, в честь чего облегченно выдохнул.
Растеряшка, терпеливо ожидавшая окончания работы, поздравила своего помощника и продолжила повествование:
— «Я видел тебя во сне, — тихонько произнес мужчина в светлом одеянии, державший на руках младенца, — пойдем, Париса, я отнесу тебя в дом». И Париса, будучи теперь уже младенцем, проследовала на руках в просторное жилище своего нового опекуна.
В доме своего спасителя, Рафаэля, Париса тут же была окружена заботой и вниманием. Служанка, полная женщина в годах по имени Жанна, сразу же занялась крохотной Парисой, умело искупав и перепеленав ее, пока Рафаэль был занят поисками кормилицы. Ведь Париса была еще очень мала, и ей требовалось грудное молоко. Кормилица в скорости была найдена и сытое, чистое, обласканное дитя, еще недавно одиноко лежавшее под кустом в городском парке, заснуло мирным, младенческим сном.
— А я, вот, не помню себя, когда я была такой же маленькой, — с грустью сказала Даша, — а так хотелось бы хоть что-то вспомнить!
— Конечно, не помнишь, милая! — Растеряшка загадочно улыбнулась.
— Ведь мир глазами младенца совсем другой, не такой, каким ты его видишь сейчас. Он такой красочный, такой необычный… — Растеряшка немного задумалась.
— Говорят, что младенец, который совсем недавно родился, смотрит на мир глазами своего ангела. От этого зрелища еще совсем юный человечек забывает решительно все, что было «до».
— Совсем-совсем? — с гаснущей надеждой в глазах спрашивала Даша.
— Совсем-совсем! — подтвердила Растеряшка.
— Маленький человечек первое время все-таки вспоминает что-то из того, что было. Во сне. И порой маленькие человечки, которые только недавно родились, плачут во сне, смеются или дрыгают ножками. Но скоро, очень скоро все-все забывается. Совсем-совсем!
— Ах, как жаль, — посетовала Даша, — как жаль, что нельзя взглянуть на этот необычный мир хотя бы одним глазком!
Растеряшка, ничего не ответила. Она еще немного загадочно поулыбалась, глядя на милую девочку с рыжими косичками, и продолжила рассказывать:
— Равно, как и любой младенец, маленькая Париса, окруженная душевным теплом и любовью в новом доме, вскорости забыла обо всем, что было с ней до встречи с Рафаэлем. Она забыла о королевском дворце и прудике с лебедями, забыла обиду, затаенную на отца, как, впрочем, и самого отца. Она забыла свой необычайный полет, который и привел ее сюда, в этот дом. И забыла о колдуне, также позабыв его последние слова: «до времени». Что они означали и когда наступит это время, Париса узнает намного позже. А сейчас милый ребенок в розовом пеленании мирно спит, улыбаясь и дрыгая ножкой во сне.
Париса, принятая Рафаэлем, как родная дочь, росла в заботе и ласке, не получая лишь материнского тепла. Роль матери для Парисы с успехом исполняла пожилая служанка Жанна, которая за свою долгую жизнь вынянчила не одного маленького ребенка. Поэтому заботы о милом ребенке для Жанны не представляли никакой сложности. И Жанна с удовольствием нянчилась с такой замечательной девочкой, как Париса.
Девочка Париса совсем не могла похвастать большим ростом и росла очень небольшой, миниатюрной, как маленькая, быстрокрылая птичка ласточка, свободная в своем полете. Но как же она была красива! Любой, взглянувший на нее, тут же принимался восторгаться этой неземной красотой! Милое, аккуратное, смугленькое личико, прекрасное в любых проявлениях: хоть бы она смеялась, спала или даже капризничала.
Под стать красоте, девочка была очень умной и способной, схватывая на лету любые знания, которые давал ей ее новый отец. Она его так и звала: «Папа».
Пока служанка Жанна заботилась о совсем юной девочке, папа Рафаэль все время куда-то уезжал, отсутствуя дома то неделю, то две, а то и месяц. Но всякий раз, когда он возвращался домой к своей любой дочери, Рафаэль целиком и полностью посвящал себя ей. И пока он был дома, они вместе с Парисой играли, вместе пели, вместе учились, вместе ужинали и вместе засыпали в обнимку, как самые настоящие отец и дочь.
Париса-младенец даже не успела закричать, как кусты раздвинулись, и кто-то осторожно взял ее на руки. Красивый, молодой, темноволосый мужчина в светлой *галабее аккуратно взял на руки маленькую девочку неземной красоты и, покачивая на руках, стал рассматривать надпись на бумажке, привязанной к ленте. **«باريس».
Карандашика очень озадачила арабская вязь. Он то и дело почесывал макушку под зеленый беретом, затачивая грифель. Стирая и перерисовывая черточки и закругления, Карандашик наконец закончил работу над надписью, в честь чего облегченно выдохнул.
Растеряшка, терпеливо ожидавшая окончания работы, поздравила своего помощника и продолжила повествование:
— «Я видел тебя во сне, — тихонько произнес мужчина в светлом одеянии, державший на руках младенца, — пойдем, Париса, я отнесу тебя в дом». И Париса, будучи теперь уже младенцем, проследовала на руках в просторное жилище своего нового опекуна.
В доме своего спасителя, Рафаэля, Париса тут же была окружена заботой и вниманием. Служанка, полная женщина в годах по имени Жанна, сразу же занялась крохотной Парисой, умело искупав и перепеленав ее, пока Рафаэль был занят поисками кормилицы. Ведь Париса была еще очень мала, и ей требовалось грудное молоко. Кормилица в скорости была найдена и сытое, чистое, обласканное дитя, еще недавно одиноко лежавшее под кустом в городском парке, заснуло мирным, младенческим сном.
— А я, вот, не помню себя, когда я была такой же маленькой, — с грустью сказала Даша, — а так хотелось бы хоть что-то вспомнить!
— Конечно, не помнишь, милая! — Растеряшка загадочно улыбнулась.
— Ведь мир глазами младенца совсем другой, не такой, каким ты его видишь сейчас. Он такой красочный, такой необычный… — Растеряшка немного задумалась.
— Говорят, что младенец, который совсем недавно родился, смотрит на мир глазами своего ангела. От этого зрелища еще совсем юный человечек забывает решительно все, что было «до».
— Совсем-совсем? — с гаснущей надеждой в глазах спрашивала Даша.
— Совсем-совсем! — подтвердила Растеряшка.
— Маленький человечек первое время все-таки вспоминает что-то из того, что было. Во сне. И порой маленькие человечки, которые только недавно родились, плачут во сне, смеются или дрыгают ножками. Но скоро, очень скоро все-все забывается. Совсем-совсем!
— Ах, как жаль, — посетовала Даша, — как жаль, что нельзя взглянуть на этот необычный мир хотя бы одним глазком!
Растеряшка, ничего не ответила. Она еще немного загадочно поулыбалась, глядя на милую девочку с рыжими косичками, и продолжила рассказывать:
— Равно, как и любой младенец, маленькая Париса, окруженная душевным теплом и любовью в новом доме, вскорости забыла обо всем, что было с ней до встречи с Рафаэлем. Она забыла о королевском дворце и прудике с лебедями, забыла обиду, затаенную на отца, как, впрочем, и самого отца. Она забыла свой необычайный полет, который и привел ее сюда, в этот дом. И забыла о колдуне, также позабыв его последние слова: «до времени». Что они означали и когда наступит это время, Париса узнает намного позже. А сейчас милый ребенок в розовом пеленании мирно спит, улыбаясь и дрыгая ножкой во сне.
Париса, принятая Рафаэлем, как родная дочь, росла в заботе и ласке, не получая лишь материнского тепла. Роль матери для Парисы с успехом исполняла пожилая служанка Жанна, которая за свою долгую жизнь вынянчила не одного маленького ребенка. Поэтому заботы о милом ребенке для Жанны не представляли никакой сложности. И Жанна с удовольствием нянчилась с такой замечательной девочкой, как Париса.
Девочка Париса совсем не могла похвастать большим ростом и росла очень небольшой, миниатюрной, как маленькая, быстрокрылая птичка ласточка, свободная в своем полете. Но как же она была красива! Любой, взглянувший на нее, тут же принимался восторгаться этой неземной красотой! Милое, аккуратное, смугленькое личико, прекрасное в любых проявлениях: хоть бы она смеялась, спала или даже капризничала.
Под стать красоте, девочка была очень умной и способной, схватывая на лету любые знания, которые давал ей ее новый отец. Она его так и звала: «Папа».
Пока служанка Жанна заботилась о совсем юной девочке, папа Рафаэль все время куда-то уезжал, отсутствуя дома то неделю, то две, а то и месяц. Но всякий раз, когда он возвращался домой к своей любой дочери, Рафаэль целиком и полностью посвящал себя ей. И пока он был дома, они вместе с Парисой играли, вместе пели, вместе учились, вместе ужинали и вместе засыпали в обнимку, как самые настоящие отец и дочь.
Страница 39 из 105
