Сказка о любви

— Рост, вес ребенка? — строго истребовала докторша.

— Рост, вес…? — Оля слегка озадачилась. А действительно! Рост и вес?

— Мамаша! Вы что, не знаете, какой у Вашего ребенка рост и вес?! — с укором спросила врачиха, она же докторша.

— Да…, я… — замялась Оля.

— Господи! Что за мамаши пошли! Не мамаши, а кукушки какие-то! — докторша отчитывала «нерадивую мамашу».

— Девочка, встань, — обратилась она к Даше, — ты знаешь свой рост и вес?

— Нет, — скромно пролепетала еще сонная Даша.

Продолжая отчитывать «потерянное поколение», докторша намётанным взглядом измерила и взвесила Дашу, не вставая со стула. Внеся «точные антропометрические данные», докторша стала рыться в столе в поисках чего-то. Казалось, это продлиться целую вечность.

Наконец какой-то бланк был найден, заполнен и докторша, то ли улыбнувшись, то ли оскалившись, вручила Оле бумаги для поступления в отделение.

— Идите! По лестнице на четвертый этаж. Лифт только для больных!

«А я-то со здоровой сюда пришла!» — поёрничала в мыслях Оля, забрала документы и направилась с Дашей к выходу.

— Стойте, Солнцева! — окрикнула докторша, — сдайте деньги в фонд больницы! О спорт! Ты — жизнь!

В длинном коридоре, залитом нежно-молочным цветом, опершись на стеночку, стояли двое мужчин неприглядной внешности. Они с любопытством наблюдали очередной круг забега.

Увлекая за собой воздух, мимо них в очередной раз скорым шагом промчался высоченный и худой паренек, одетый в светло-салатовый костюм. Почти белые, кучерявые волосы, торчавшие в разные стороны из довольно-таки небольшой головы, придавали некую комичность внешности паренька. Худой, длинный, зеленый и несколько несуразный паренек своим видом очень напоминал одуванчик. Одуванчик, который почему-то очень быстро ходит взад и вперед.

А за ним, уже совершенно не поспевая и судорожно глотая воздух, мчалась маленькая, удивительно красивая девушка в цветастом платьице. Девушка была столь красива, что даже в таком, совершенно непрезентабельном виде, будучи взмокшей до нитки и изможденной до крайности, она вызывала восхищение. Маленькая, аккуратненькая, от макушки до пяток невероятно гармонично сложенная, красивая до чертиков девушка очень походила на феечку из какого-нибудь мультика.

— Как думаешь, сколько кругов еще протянет? — злобно сверкнув глубоко посаженными глазами, спросил один из стоявших у другого. Болезненно худой, одетый в отвратительное пальто несуразно большого размера, с длинными и кривыми костлявыми пальцами, вопрошавший напоминал египетскую мумию, высушенную беспощадными ветрами пустынь. Голос у него был мерзкий, с пугающим скрежетом и какими-то безжизненными нотками. Словно бы высушен он был весь, изнутри и снаружи. Весь сухой.

— Круга два еще продержится, — предположил второй мужчина «добротной» комплекции, тоже особо не вызывавший симпатии. Одетый в непонятно, какого цвета плащ, какого фасона брюки и с какого бомжа снятые туфли, мужчина стоял, постоянно почесывая грязно-рыжую шевелюру. Откровенно неприятный тип, на котором даже слепому глазу не хотелось задерживаться. Гадкий и рыжий.

— Не обижай нашу бабочку, — возразил Сухой Рыжему, — её еще кругов на пять хватит.

— На втором круге скиснет, — настаивал на своем Рыжий.

— Ставишь? — завлекающее спросил у Рыжего Сухой.

— Лови! — Рыжий подбросил монетку, которую Сухой ловко изловил еще на взлете.

Поравнявшись со стоявшими у стены, Феечка без сил рухнула на колени.

— Я…, бо…, больше…, не…, не мо…, гу! — задыхаясь, прохрипела она.

— Муха! Ты же меня подставляешь! — тут же сказал ей Рыжий, — давай, милая! Еще два круга осталось!

Но Феечка безнадежно замотала головой, пытаясь отдышаться.

— Продул, — с улыбкой, похожей на оскал, довольно произнес Сухой.

— Ты тоже, — не смутился Рыжий, — гони-ка деньгу взад!

— А не сыгравшая ставка отправляется в банк казино! — голосом заправского крупье объявил Сухой, отправляя монетку Рыжего себе в карман.

— Отдай, жлоб!

— Спокойно! — Сухой с улыбкой-оскалом подал Рыжему рукой знак успокоиться, — ставка удваивается. Ты же не думаешь, что это — последний забег?

— А ты думаешь, она еще хоть сколько-нибудь протянет? — скептически заявил Рыжий, снисходительно глядя на абсолютно обессиленное, хоть все еще и красивое существо, некогда напоминавшее Феечку.

— Еще как! — Сухой многозначительно выпятил нижнюю губу, — она крепка, как скала!

— Шагу не сделает! — категорично заявил Рыжий.

— Ставишь? — Сухой призывно поиграл густыми, взлохмаченными бровями.

Рыжий неспешно порылся в кармане и извлек оттуда еще одну монетку.

— На, крохобор! — бросил он монетку Сухому.

Сухой с довольной физиономией изловил новую ставку и, что было силы, крикнул удалившемуся, Бог знает, куда Одуванчику:

— Пуши-ииистый! Ты хвост потерял!

Одуванчик тут же отвлекся от лекции не понятно кому, всплеснул руками и скорым шагом направился в сторону умирающей Феечки.