Сказка о любви

Все происходило точь-в-точь, как рассказывала мудрая бабушка Дуся. Ольга стала прислушиваться к тому, что происходило внутри нее. Где-то там, в районе сердца что-то едва заметно пульсировало. Нет, это не были сердцебиения. Это было что-то. Что-то теплое, светлое и чистое, что тихонько билось внутри любящей матери. Ольга не стала препятствовать этому чувству. Напротив! Она опустила его на волю. И это что-то, что тихонько пульсировало, стало расти. Оно испускало теплые, мягкие волны, с дивным звуком расходившиеся по всей палате.

Волны заполняли собой все пространство палаты. Они беспрепятственно проходили сквозь предметы и людей, переливались чудными цветами и пели дивными, ангельскими голосами! Ольга не видела и не слышала этого дивного действа. Она его чувствовала! Всем сердцем чувствовала! Или тем, что было в районе сердца. Такое просто не под силу увидеть обычными, человеческими глазами! Такое можно только почувствовать любящим сердцем!

А потом! Удивительный, теплый и мягкий свет озарил Ольгу откуда-то сверху. Словно кто-то на небесах подсветил ее софитом. Этот удивительный свет наполнял Ольгу какой-то сказочной благостью, каким-то неземным умиротворением! Чем-то, что словами невозможно описать! Как маленькая, беззаботная девочка, Ольга с безмятежной улыбкой купалась в этом удивительном свете, черпала его ладошками и впитывала всем своим естеством, наполняясь доверху небесной благодатью.

Благодать, наполнявшая Ольгу, исходила из нее мягкими и мощными, поющими ангельскими голосами и переливающимися дивными цветами волнами. И она наполняла всех, кто сейчас боролся за жизнь ее дочери. И Сергея Сергеевича, и Любочку, и Глеба Мироновича. Наполнив доверху занятого лечением зава, небесная благодать тоненькими, золотыми, незримыми ниточками стала исходить прямо из его рук. То, что видела Ольга, было просто чудом, сказкой наяву! Глеб Миронович, так отчаянно боровшийся и борющийся за Дашину жизнь, буквально штопал золотыми, незримыми ниточками израненную Дашину душу!

С благоговейной улыбкой Оля сидела и наслаждалась этим небесным спектаклем. Чудо! Самое обыкновенное чудо, которому все-таки есть место в нашей жизни!

— Ну что, Ольга Борисовна, — спросил у Ольги Глеб Миронович, закончив первую процедуру, — свершилось?

— Свершилось! — без тени сомнения ответила Ольга.

Теперь она твердо знала: чуду быть!

Тем вечером Даша легла спать пораньше. Может быть, действие лекарств или просто устала? Она поворочалась, поворочалась и затихла.

Как обычно, Дашин сон начался с привычной серой серости, застилавшей все сонное пространство. Серая серость клубилась серыми тучами, кружилась вокруг Даши и грустно поблескивала серыми блестяшками. Все как обычно.

Даша с нетерпением ждала прояснения серых небес. Но, как назло, серая серость решительно не отступала, оттесняя серыми тучами долгожданную белую белость. И Растеряшки не было.

«Ну, наконец-то!» — во сне воскликнула Даша, глядя на то, как белеет пространство вокруг нее.

Но что это?!

Белое пространство, обступавшее Дашу со всех сторон, совсем не было похоже на привычную белую белость сказочных снов. Это какая-то белая колючесть! Ослепляющий, жесткий свет буквально пронизывал Дашу насквозь, обжигая белым, леденящим холодом изнутри. Все было каким-то безжизненным, жестким и мерзким, как холодная клеенка на операционном столе в манипуляционной. И очень-очень тесным!

Даша словно попала вовнутрь яичной скорлупы. Словно бы кто-то взял ее, маленькую девочку, и засунул вовнутрь белого-пребелого яйца. И то, что было под ногами, и то, что над головой, наступало на Дашу, грозясь сплющить ее и безжалостно раздавить! Стараясь урвать хоть сколько-нибудь пространства, Даша уперлась руками и ногами в эту белую колючесть. Что было силы, она отталкивала ее от себя. А белая колючесть, окружавшая миленькую девочку, внезапно попавшую в плен, обжигала Дашины руки леденящим холодом.

«Бедный червячок! — подумала Даша, вспомнив о свое мучителе, — ведь ему точно так же тесно внутри моей головы! И он совсем-совсем не виноват в том, что там оказался!».

Внезапно давление прекратилось. Белая колючесть отступила, превратившись в небольшую, белую комнату. В противоположном конце комнаты появился долгожданный силуэт миниатюрной девушки в легком платьице.

— Растеряшка! — бросилась к силуэту Даша и, едва сделав пару шагов вперед, уперлась в какую-то непреодолимую, незримую преграду. Словно бы стекло кристальной чистоты отделяло Дашу от ее подруги, милой феечки Растеряшки.

Растеряшка точно так же бросилась к Даше и точно так же уперлась в это проклятое стекло.

— Что это?! — встревожено спросила у Растеряшки Даша.

— Не знаю, — растерянно ответила недоумевавшая феечка.