Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17757
— Ну, чо тебе, жалко, что ли?! — обиделся Рыжий, — я же быстро!
Но Светлый, не желавший предоставлять свою прическу в качестве ремонтного инструмента, помотал головой из стороны в сторону и с виноватой улыбкой снова отступил назад.
— А-ааа, жлоб! — Рыжий махнул на Светлого рукой и обернулся к Феечке.
— Му… — начал Рыжий, но увидев полупрозрачное изваяние великолепия и красоты в легоньком платьице, с досадой сказал, — блин, эта работает!
Сканируя зорким взглядом пространство коридора и отвергая на ходу предложение «Начальница», Рыжий высматривал Одуванчика.
— Пуши-ииистый! — завопил он на всю Канцелярию.
— Я тут! — на свою беду отозвался Одуванчик из кабинета.
— Йессс! — Рыжий сделал характерный жест рукой и помчался навстречу своему счастью.
А сзади Светлого кто-то противно «пшикнул». Светлый обернулся. Взирая заговорщицким взглядом, сзади него стоял Сухой и противно «пшикал».
— Пш-шшш!
— Чего тебе?
— Тс-ссс! — приложив палец ко рту, Сухой грозно посмотрел на Светлого.
— Ну, говори уже! — не выдержал Светлый.
Однако Сухой, не понятно, по какой причине, не был расположен к разговорам. Он лишь подал Светлому знак рукой следовать за ним. Поскольку иного способа выяснить внезапную немоту коллеги у Светлого просто не было, он покорно проследовал за Сухим в маленький кабинетик, расположенный в отдаленной части коридора.
Плотно закрыв за собой дверь, Сухой обернулся к Светлому и ни слова не говоря, протянул ему мягкую белую коробочку с красной верхушкой.
— Мальборо! — как очумелый, заорал Светлый, выхватив из рук Сухого самую обычную пачку сигарет.
— Ты чо орешь, суслик чокнутый! — вызверился на Светлого Сухой, — ща всю контору спалишь, дурень!
Светлый виновато спрятал голову в плечи и оттуда восторженно прошептал:
— Мальборо!
Светлый с упоением стал рассматривать самую обычную пачку сигарет. Ах, эта красная шляпка на белоснежно фраке, черные, высокие буквы с выдающимися L-пиками… Класс! Обкрутив раз двадцать пачку, Светлый тихонько поддел кончик защитной ленты и, потянув тот, осторожно вскрыл бесценное сокровище. Затем он столь же бережно поддел краешек фольги по одну из сторон наклейки и по чуть-чуть, по миллиметру надорвал фольгу, скрывавшую заветные палочки с желтыми, пятнистыми головками. Ловко и легко ударив пачку о руку, Светлый вызволил троих добровольцев из темницы в мягкой упаковке. Достав одну, самую инициативную сигарету, выглядывавшую больше остальных соратниц, Светлый осторожно размял ее белое тельце. Поведя сигаретой вдоль носа, Светлый глубоко вдохнул аромат забытой жизни и с непередаваемым удовольствием выдохнул.
— А-ааах! Настоящие!
— Хм! — пренебрежительно хмыкнул Сухой, — фуфла не держим, братан! — добавил он через зубы.
А Светлый вновь и вновь с упоением вдыхал этот дивный аромат.
— Ну, давай уже, гурман! — не выдержав церемонии, с нетерпением воскликнул Сухой.
Светлый залихватски засунул сигарету в рот и, протянув Сухому руку, попросил:
— Спички дай!
— Йо-ооо! Спички! — Сухой хлопнул себя по лбу.
— Как?! Нет?! — чуть не рыдая от разочарования, вскрикнул Светлый.
— Не-а! — тоненьким голоском ответил Сухой, развел руками и виновато втянул голову в плечи.
В кабинете воцарилась душераздирающая тишина.
Обреченными глазами Светлый смотрел то на не подожженную сигарету, то на виноватого вида Сухого. А то куда-то вверх, словно моля небеса об огне.
— Слышь, парень, — прервал тишину Сухой, — а давай я мотнусь к нашему толстяку и у него попрошу. Он-то курит.
— Он от пальца прикуривает! — тоном, полным отчаянья и безнадежности, отверг предложение Светлый.
— Блин! Ну, давай я ему палец оторву! — предложил Сухой и тут же добавил:
— Правда я не знаю, работает ли палец отдельно от него? И как далеко мы сбежим после этого? Но для тебя, парень, я могу!
— А! — махнул рукой Светлый и, выбросив прочь из головы тяжкие мысли, посветлевшим тоном сказал:
— Бог с ним! Все равно ведь бросил. Иногда буду доставать…, нюхать…, смотреть… Нет! Все-таки какая-то грусть в его словах осталась. Но и она улетучится очень-очень скоро. Ведь Светлому по должности положено быть светлым во всем: в думах, деяниях и порывах. Просто быть светлым.
— Ты мне лучше расскажи, чем дело кончилось, — попросил он у Сухого, намекая на конец истории, так и недосказанный суровым моряком.
— Хм! Чем дело кончилось? — пренебрежительно начал Сухой, — А чем оно могло кончиться?! Мы нажрались, как свиньи! Мы пошли в бар к Сью и с горя всосали едва не шесть пинт его огненного рома на троих. Черт, как же я был пьян!
Но Светлый, не желавший предоставлять свою прическу в качестве ремонтного инструмента, помотал головой из стороны в сторону и с виноватой улыбкой снова отступил назад.
— А-ааа, жлоб! — Рыжий махнул на Светлого рукой и обернулся к Феечке.
— Му… — начал Рыжий, но увидев полупрозрачное изваяние великолепия и красоты в легоньком платьице, с досадой сказал, — блин, эта работает!
Сканируя зорким взглядом пространство коридора и отвергая на ходу предложение «Начальница», Рыжий высматривал Одуванчика.
— Пуши-ииистый! — завопил он на всю Канцелярию.
— Я тут! — на свою беду отозвался Одуванчик из кабинета.
— Йессс! — Рыжий сделал характерный жест рукой и помчался навстречу своему счастью.
А сзади Светлого кто-то противно «пшикнул». Светлый обернулся. Взирая заговорщицким взглядом, сзади него стоял Сухой и противно «пшикал».
— Пш-шшш!
— Чего тебе?
— Тс-ссс! — приложив палец ко рту, Сухой грозно посмотрел на Светлого.
— Ну, говори уже! — не выдержал Светлый.
Однако Сухой, не понятно, по какой причине, не был расположен к разговорам. Он лишь подал Светлому знак рукой следовать за ним. Поскольку иного способа выяснить внезапную немоту коллеги у Светлого просто не было, он покорно проследовал за Сухим в маленький кабинетик, расположенный в отдаленной части коридора.
Плотно закрыв за собой дверь, Сухой обернулся к Светлому и ни слова не говоря, протянул ему мягкую белую коробочку с красной верхушкой.
— Мальборо! — как очумелый, заорал Светлый, выхватив из рук Сухого самую обычную пачку сигарет.
— Ты чо орешь, суслик чокнутый! — вызверился на Светлого Сухой, — ща всю контору спалишь, дурень!
Светлый виновато спрятал голову в плечи и оттуда восторженно прошептал:
— Мальборо!
Светлый с упоением стал рассматривать самую обычную пачку сигарет. Ах, эта красная шляпка на белоснежно фраке, черные, высокие буквы с выдающимися L-пиками… Класс! Обкрутив раз двадцать пачку, Светлый тихонько поддел кончик защитной ленты и, потянув тот, осторожно вскрыл бесценное сокровище. Затем он столь же бережно поддел краешек фольги по одну из сторон наклейки и по чуть-чуть, по миллиметру надорвал фольгу, скрывавшую заветные палочки с желтыми, пятнистыми головками. Ловко и легко ударив пачку о руку, Светлый вызволил троих добровольцев из темницы в мягкой упаковке. Достав одну, самую инициативную сигарету, выглядывавшую больше остальных соратниц, Светлый осторожно размял ее белое тельце. Поведя сигаретой вдоль носа, Светлый глубоко вдохнул аромат забытой жизни и с непередаваемым удовольствием выдохнул.
— А-ааах! Настоящие!
— Хм! — пренебрежительно хмыкнул Сухой, — фуфла не держим, братан! — добавил он через зубы.
А Светлый вновь и вновь с упоением вдыхал этот дивный аромат.
— Ну, давай уже, гурман! — не выдержав церемонии, с нетерпением воскликнул Сухой.
Светлый залихватски засунул сигарету в рот и, протянув Сухому руку, попросил:
— Спички дай!
— Йо-ооо! Спички! — Сухой хлопнул себя по лбу.
— Как?! Нет?! — чуть не рыдая от разочарования, вскрикнул Светлый.
— Не-а! — тоненьким голоском ответил Сухой, развел руками и виновато втянул голову в плечи.
В кабинете воцарилась душераздирающая тишина.
Обреченными глазами Светлый смотрел то на не подожженную сигарету, то на виноватого вида Сухого. А то куда-то вверх, словно моля небеса об огне.
— Слышь, парень, — прервал тишину Сухой, — а давай я мотнусь к нашему толстяку и у него попрошу. Он-то курит.
— Он от пальца прикуривает! — тоном, полным отчаянья и безнадежности, отверг предложение Светлый.
— Блин! Ну, давай я ему палец оторву! — предложил Сухой и тут же добавил:
— Правда я не знаю, работает ли палец отдельно от него? И как далеко мы сбежим после этого? Но для тебя, парень, я могу!
— А! — махнул рукой Светлый и, выбросив прочь из головы тяжкие мысли, посветлевшим тоном сказал:
— Бог с ним! Все равно ведь бросил. Иногда буду доставать…, нюхать…, смотреть… Нет! Все-таки какая-то грусть в его словах осталась. Но и она улетучится очень-очень скоро. Ведь Светлому по должности положено быть светлым во всем: в думах, деяниях и порывах. Просто быть светлым.
— Ты мне лучше расскажи, чем дело кончилось, — попросил он у Сухого, намекая на конец истории, так и недосказанный суровым моряком.
— Хм! Чем дело кончилось? — пренебрежительно начал Сухой, — А чем оно могло кончиться?! Мы нажрались, как свиньи! Мы пошли в бар к Сью и с горя всосали едва не шесть пинт его огненного рома на троих. Черт, как же я был пьян!
Страница 90 из 105
