Сказка о любви

Я подошел к Сью и спросил у него, пока еще мог говорить. Я спросил его: «Где этот чертов пропойца Сир?!». Мне до чертиков хотелось узнать, откуда этот вечно пьяный бродяга знал о смерти, играющей в кости. Сью поморщился и ответил: «Тебе уже хватит, Джеймс!». «Черт! Да кто ты такой, чтобы говорить мне, когда мне хватит?!» — вспылил я. Но Сью все повторял:«Тебе хватит, Джеймс!». «Где Сир, мать твою?!» — кричал я Сью, схватив его за шиворот.«Разве ты не помнишь, Джеймс?! — отвечал Сью, — разве ты не помнишь, как сам доставал холодное, обглоданное собаками тело старины Сира из оврага?! Это было год назад, Джеймс. Неужели ты забыл об этом?!».

Черт! Что это?! Я не мог окончательно растерять рассудок на этом проклятом острове! Пытаясь что-то вспомнить затуманенной от огненного рома головой, я стал прокручивать события того вечера. Ну, да, черт возьми! Я же отчетливо помню мертвецки пьяного Сира, говорившего мне: «Не садись играть со смертью в кости!». Что это?!

И тогда я понял, парень! Я все понял! Это мое нутро предостерегало меня от опасности! Мое нутро! Оно говорило мне словами пьяницы Сира. А я, черт возьми, его не слушал! Глупец! Жалкий глупец, вопреки предостережениям, осмелившийся играть со смертью в кости!

А потом к нам подсел одноногий Ник Эральд. Этот парень когда-то ходил с нами в море. Но потом, лишившись ноги, осел на земле. Ник здорово столярничал. Морганы частенько приглашали его для работы. Брал он немного, работу делал хорошо и не болтал попусту.

К нам подсел одноногий Эральд и мы налили ему выпить. Опрокинув пару стаканов, он рассказал нам очень занимательную историю, предопределившую мою дальнейшую судьбу. Судьбу всех троих мертвецов, Божьим чудом или Дьявольской волей вернувшихся с проклятого острова.

Незадолго до нашего злополучного отбытия он работал в доме Моргана-младшего, этого чертова гуляки Вика Моргана. Этот ублюдок нажрался по обыкновению и, вернувшись на бровях домой, сломал дверь. А одноногий Эральд ее чинил.

Между Виком и его дядей Доганом, гостившим у него, разгорелся спор. Эральд все слышал, до единого слова! Вик предлагал распилить на дрова нашего «Святого Антония». «Это дырявое корыто скоро само пойдет ко дну!» — говорил он Догану. Но дядя не соглашался.«Это судно куда крепче твоих дверей, мальчик! — говорил он, — оно переживет любой шторм и еще послужит нам!». «К черту! — спорил Вик, — к черту! Любая набежавшая волна потопит его, дядя! Какой прок нам от затонувшего, старого корыта?! А так мы продадим доски и выручим хоть какие-то деньги за эту развалюху!». «Иди к черту, глупец!» — крикнул ему Доган. Тогда Вик порылся в карманах и высыпал на стол сущую мелочь.«Ставлю два шиллинга на то, что первый же порыв ветра опрокинет эту посудину!». «Ставка принята!» — ответил ему Доган и зазвенел мелочью.

Сухой замолчал, нервно играя желваками. Его тело снова готовилось к бою. Он сжимался в крепкий кулак, щетинился и глубоко дышал раздутыми ноздрями.

— Ты можешь спорить на что угодно, парень, — хрипя от злости, продолжил рассказ Сухой.

— Ты можешь спорить на миску супа, на золотой зуб, на пару фунтов, оставленных на черный день. Ты можешь спорить на свой дом и даже на свою дерьмовую жизнь. Но, черт возьми, никто! Никто, запомни, никто, ни живой, ни мертвый, не имеет права спорить на души моряков! А эти двое ублюдков поспорили на наши души, отправив нас на верную гибель!

Мы втроем мигом протрезвели. Мы сидели, как три безмолвные, абсолютно трезвые мумии и лишь переглядывались полными ненависти глазами! До конца вечера, пока уставший Сью не выгнал к чертовой матери всех посетителей, включая нас, мы не обмолвились ни словом. Все и без слов было понятно!

Когда мы собрались уходить, подгоняемые уставшим Сью, могильщик Секстон встал и сказал: «Да воздастся!». «Да воздастся!» — скорбно вторили мы с горбуном Чаком.

Чак раздобыл пару ружей и пару пистолетов, Секстон — ножи и саблю, а я взял из дома кастеты. Мои любимые кастеты на все случаи жизни! Условившись о времени и дне возмездия, мы разделили оружие и разошлись по домам.

А ночью мы собрались возле дома Моргана-младшего. Он был первым в нашем дьявольском списке.

Горбун Чак со стоном потирал свою усыхающую ногу. Его чертова нога давно не давала ему покоя, донимая болью. И она грозилась вскорости сделать его одноногим, как Эральда…, или вовсе свести в могилу. Но пока он был на двух ногах. На двух ногах с завидной меткостью во взгляде.

Дом был погружен в темноту. Все спали. Все, включая охрану. Этот недоумок Вик, не имея никакого понятия о настоящих бойцах, нанял каких-то ленивых, жирных ублюдков. Все подсмеивались над его охраной, включая дядю. Но Вик не спешил ничего менять. Глупец!

Сперва мы решили избавиться от этих жирных ублюдков, спавших глубоким сном в сторожевом домике. Это было легко, парень! Сперва мы перебили всех собак, которым нерадивые стражники доверили охранять дом. А потом, как свиней на скотобойне, перерезали их во сне. Больше никто не мог помешать нам вершить правосудие!