Сказка о любви

— Что я могу?! Что?! — отчаянно жестикулируя, кричал Рыжий, — к Нему заглянуть?! С Ним за рюмочкой поболтать?! Так я, знаешь, не вхож в те кабинеты, рылом не вышел! С бородатым нудистом потереть?! Так это к нему, — указал он на Светлого, — его кореш! А я?! Кто я, по-твоему, чтобы пойти против воли Его и могущества Его?!

— Проводник, — снова тихонько вставил Светлый.

— Я тебя сейчас током долбану, и ты проводником станешь! — сверкнул глазами на Светлого Рыжий.

— А я говорил тебе! — начал укорять Рыжего Сухой, — не связывайся ты с этой девчонкой! Геморра потом не оберешься!

— Слушай! — не глядя на Сухого, нервно отмахнулся Рыжий, — ты-то хоть помолчи со своими говорящими кишками!

— Я прошу тебя! — роняя слезы-кристаллики, Феечка схватила Рыжего за плащ, — прошу тебя! Пожалуйста! Помоги ей!

— Да отстань ты! — отпихнул Феечку Рыжий и полез в карман за портсигаром.

— Ну, посмотри! Посмотри на нее! — не сдавалась плачущая Феечка.

Она полезла в кармашек платья и достала оттуда горстку разноцветных блестяшек. Феечка отчаянно подбросила блестяшки вверх, и в воздухе появилось маленькое чудо. Дивная картинка, на которой миленькая, рыжеволосая девочка с забавными конопушками, смеясь, подбрасывала кверху осенние листья. Такая чистая и светлая, как сама любовь!

Все, кто стоял возле стойки, с замиранием сердца смотрели на это маленькое чудо, явленное простыми блестяшками. Маленькое чудо посреди большого коридора — последнего пути в мире больших людей. Все смотрели на эту рыженькую прелесть и безмолвно восторгались ею. Даже Начальница ненадолго оторвалась от писанины, чтобы взглянуть на рыженькое чудо. Оторвалась, даровав какие-то мгновения жизни этому маленькому существу.

Рыжий тоже смотрел на нее. Молчал и смотрел, тщательно скрывая эмоции. Но глаза ведь не спрячешь! Что-то блеснуло в его глазах. Отчетливо, ярко! Что это? Что могло блеснуть в суровых глазах мудрого служителя темных сил?! Может сострадание? Может любовь? Может слеза, самая обычная слеза? А может просто блестяшка попала?

— Посмотри же! Ну, посмотри на нее! — кричала Рыжему рыдающая Феечка, — разве она заслуживает смерти?!

— Как похожа! — с восхищение тихонько сказал Светлый.

— Замолкни, щенок! — зарычал на Светлого Рыжий и отвернулся от картинки, закуривая очередную сигарету.

— Никто не заслуживает смерти, — скорбно сказал Сухой и махнул рукой на светившиеся чудной картиной блестяшки. Блестяшки, послушные воли сурового черта, тут же сиротливо осыпались на пол коридора, прихватив с собой дивную, живую картинку.

— Никто! Но все умирают.

— Только не она! — переполненным отчаяния голосом, сражалась «до последнего» Феечка, глядя на то, как быстро редеет стопка папок на стойке.

Ах! Почему, ну почему?! Почему это воплощение начальственности, властности и строгости так быстро работает?! Ну что ей стоит взять перерыв, попить кофейку, поболтать?! Почему именно сейчас она так быстро строчит эти проклятые приглашения, стремительно продвигая дело к неизбежному концу?!

— Я умоляю тебя, — рыдающая Феечка бросилась в ноги к Рыжему, — я умоляю тебя!

— Я не могу ничего сделать, черт возьми! — не глядя в ноги, прокричал Рыжий.

— Я умоляю тебя! — продолжала рыдать маленькая Феечка в ногах у Рыжего, крепко обнимая того за колени.

Даже рядом с Рыжим, в общем-то, не самым высоким субъектом, Феечка, миниатюрная девушка неземной красоты, павшая в ноги непреклонному, старому черту, казалась совсем-совсем маленькой. Маленькой, безобидной, беззащитной, как мокрый котенок посреди проливного дождя, брошенный большими людьми на произвол судьбы. Не переставая ронять слезинки-кристаллики дивной чистоты, она умоляла Рыжего о помощи. Но что он может сделать? Что?!

Как утопающий хватается за соломинку, как падающий за волосок, как отчаявшийся за призрачный шанс, Феечка хваталась за штанины Рыжего и умоляла, умоляла, умоляла!

Но Рыжий с безмолвным цинизмом отстранил от себя беззащитное, умолявшее о помощи существо и отошел в сторону. Отошел, чтобы оставить ее, миниатюрную девушку неземной красоты посреди длинного, залитого нежно-молочным светом коридора в объятиях умирающей надежды.

Никто не смог на это смотреть. Отвернулся Одуванчик, прикрыв лицо руками. Отвернулся Светлый. Даже Сухой! Да, да, этот суровый черт с мертвой душой не смог равнодушно смотреть. Он тоже отвернулся.

И никто! Никто, кроме Начальницы, чей зоркий глаз всегда подмечал то, чего другие не видят или не желают видеть. И она заметила, как Рыжий решительным, быстрым шагом пошел к стойке.

Буквально подбежав к стойке, Рыжий быстрым движением выхватил папочку в нежно-рыжем переплете с бабочкой в уголочке. Выхватил, когда до нее оставалось каких-то жалких пару дел. Ведь скорбная, но нужная работа суровой Начальницы была почти закончена. Всего тройка дел!

Рыжий выхватил папку и трясущимися руками стал перелистывать страницы в поисках какой-то записи.

— Что ты делаешь?! — не отрываясь от работы, тревожно спросила у Рыжего Начальница.