Фандом: Ориджиналы. На земле сохранились территории, где сказка — это повседневность. Здесь нет самолетов, машины отказываются ездить, а пистолеты — стрелять. Но зато здесь есть магия и в волшебном саду растут яблоки, которые способны излечить самую страшную болезнь…
55 мин, 10 сек 18891
Она не раздумывая протянула ему ладонь и зажмурилась. Нож был острым и боли она почти не почувствовала.
— Завяжи и пошли.
— А в кино такие штуки выглядят эффектнее, заявила она, перетягивая руку обрывком носового платка Эвана.
— Они там выглядят более пафосно и поэтому глупо, — ответил он непривычно резко. — А теперь иди за мной, не оборачивайся, если что-то услышишь — только тогда скажи, по пустякам не отвлекай. И никакой…
— Никакой самодеятельности. Я уже поняла, — почему-то шепотом произнесла Лина.
Тропа петляла, и казалось, что вокруг приветливый лес, но стоило поднять глаза вверх и становилось жутко: стволы уходили вверх невероятно высоко, переплетались как пальцы, ни листьев, ни ветвей не было видно, только голые, гладкие, черные стволы. Лина догнала Эвана и пошла рядом, потому что идти за ним не могла, уж очень страшно было, нестерпимо, все время казалось, что кто-то смотрит на нее сзади и приходилось повторять: «Нельзя оборачиваться, нельзя». Она то и дело посматривала на Эвана. Он шел, уверено, но осторожно ступая, словно ожидая в любой момент нападения, его ноздри раздувались, глаза словно остекленели и, кажется, он даже не моргал, лишь слегка прищуривался. Но нож он убрал, а мешок отдал Лине, и она без слов забрала и закинула его на плечо. Неожиданно Эван потянул ее с тропы, в лес, остановился, поднял подбородок, покрутил головой…
Да он же принюхивается! — поразилась Лина. — Он ведет нас по запаху, но как… — расспрашивать не стала, решила, что этот вопрос подождет. Теперь приходилось идти, а точнее лезть за Эваном через бурелом: они то перелезали через стволы, то подныривали под них, то продирались через заросли папоротника, то шлепали по щиколотку в воде. Лина запыхалась: Эван почти бежал, насколько это было возможно.
«Ох, знать бы, что уроки физкультуры пригодятся!» — ругала себя Лина, еле поспевая за Эваном и чувствуя себя коровой. Вдруг Эван остановился, так резко, что Лина чуть не сшибла его с ног.
— Что… — только и успела сказать она, когда сзади раздался смех. Тихий женский смех, от которого Лине сперва сделалось нестерпимо жарко, а потом враз холодно, и она, забыв все наставления Эвана, обернулась.
Краем глаза она видела, что Эван сделал движение в ее сторону, скидывая с себя плащ, а через секунду, загораживая ее от незнакомки, скаля пасть, стоял волк.
— Здравствуй, старый друг, — сказала женщина, протягивая руку к рычащему волку. — Что привело тебя сюда? И отчего ты так рычишь на меня?
— Не твое дело! Иди своей дорогой, ведьма! — в рыке было трудно различить слова волка, но то, что он это говорил, сомневаться не приходилось.
— Как же не мое? Ты здесь гость…
— Да и ты не хозяйка!
— Зря ты так, старый друг, старый враг. Смотри, заплутаешь, как однажды, помнишь? Кто тебя выведет? Она? — в ее словах сквозило плохо скрываемое презрение.
— Не заплутаю, — рыкнул волк и оскалился, шерсть на загривке встала дыбом. — Убирайся, пока я добрый.
— Я уйду, — рассмеялась ведьма, и где-то эхо отозвалось мелодичным смехом, — я уйду… — она сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от глаз волка, и пропала, слившись с сумраком леса.
Лина села на траву, волк повернулся к ней и рыкнул:
— Закрой глаза.
Через минуту Эван протянул ей руку:
— Открывай глаза и пошли.
— Пошли, — поднимаясь, согласилась Лина и зашагала вслед за Эваном, томясь вопросами, но не рискуя их задать.
Они шли быстро, насколько было возможно, Эван не оглядывался, Лина тоже. Она по-прежнему чувствовал тяжелый взгляд, но теперь знала, кто следит за ними. Честно говоря, ведьма ее пугала меньше дракона, хотя, думала Лина, Эван считает, что драконы значительно безобиднее.
— Быстрее, — торопил ее Эван, — ты можешь быстрее?
— Не могу! У меня сумка твоя и мой рюкзак! Если бы могла бы, то бежала бы, — ответила Лина. Она очень старалась, изо всех сил, но, не зная дороги, то и дело спотыкалась. — Она вернется?
— Она и не уходила, она рядом, но одна не рискнет напасть. Она ждет, и мне это не нравится.
— Чем ты ей насолил?
— Потом расскажу, потом. Дай руку, — он почти тащил ее, переходя на бег. — Не успеем, — он остановился, сбросил плащ. — Накинь на себя, застегни верхнюю пуговицу. Плащ любимый, не потеряй.
— Но… — пока она возилась с плащом, натягивая его прямо поверх рюкзака и болтающейся на боку сумки, Эван снова стал волком.
— Садись, — он подошел и лег у ее ног. Он был больше самого большого волка, которого Лина видела когда-то в зоопарке. — Ну же!
Она стояла, не в силах пошевелиться, не могла побороть страх перед зверем, боялась встретиться с ним глазами. Откуда-то в памяти всплывали воспоминания: «Не смотри в глаза зверю! Не смотри!»
— Это я! Не трону! — не то проговорил, не то прорычал Волк. Лина кивнула, сделала шаг, сжав в руках сумку. Неуклюже забралась ему на спину, прижалась, обхватила его шею руками, вцепилась в шерсть…
Страшно, жутко, невероятно, невозможно.
— Завяжи и пошли.
— А в кино такие штуки выглядят эффектнее, заявила она, перетягивая руку обрывком носового платка Эвана.
— Они там выглядят более пафосно и поэтому глупо, — ответил он непривычно резко. — А теперь иди за мной, не оборачивайся, если что-то услышишь — только тогда скажи, по пустякам не отвлекай. И никакой…
— Никакой самодеятельности. Я уже поняла, — почему-то шепотом произнесла Лина.
Тропа петляла, и казалось, что вокруг приветливый лес, но стоило поднять глаза вверх и становилось жутко: стволы уходили вверх невероятно высоко, переплетались как пальцы, ни листьев, ни ветвей не было видно, только голые, гладкие, черные стволы. Лина догнала Эвана и пошла рядом, потому что идти за ним не могла, уж очень страшно было, нестерпимо, все время казалось, что кто-то смотрит на нее сзади и приходилось повторять: «Нельзя оборачиваться, нельзя». Она то и дело посматривала на Эвана. Он шел, уверено, но осторожно ступая, словно ожидая в любой момент нападения, его ноздри раздувались, глаза словно остекленели и, кажется, он даже не моргал, лишь слегка прищуривался. Но нож он убрал, а мешок отдал Лине, и она без слов забрала и закинула его на плечо. Неожиданно Эван потянул ее с тропы, в лес, остановился, поднял подбородок, покрутил головой…
Да он же принюхивается! — поразилась Лина. — Он ведет нас по запаху, но как… — расспрашивать не стала, решила, что этот вопрос подождет. Теперь приходилось идти, а точнее лезть за Эваном через бурелом: они то перелезали через стволы, то подныривали под них, то продирались через заросли папоротника, то шлепали по щиколотку в воде. Лина запыхалась: Эван почти бежал, насколько это было возможно.
«Ох, знать бы, что уроки физкультуры пригодятся!» — ругала себя Лина, еле поспевая за Эваном и чувствуя себя коровой. Вдруг Эван остановился, так резко, что Лина чуть не сшибла его с ног.
— Что… — только и успела сказать она, когда сзади раздался смех. Тихий женский смех, от которого Лине сперва сделалось нестерпимо жарко, а потом враз холодно, и она, забыв все наставления Эвана, обернулась.
Краем глаза она видела, что Эван сделал движение в ее сторону, скидывая с себя плащ, а через секунду, загораживая ее от незнакомки, скаля пасть, стоял волк.
— Здравствуй, старый друг, — сказала женщина, протягивая руку к рычащему волку. — Что привело тебя сюда? И отчего ты так рычишь на меня?
— Не твое дело! Иди своей дорогой, ведьма! — в рыке было трудно различить слова волка, но то, что он это говорил, сомневаться не приходилось.
— Как же не мое? Ты здесь гость…
— Да и ты не хозяйка!
— Зря ты так, старый друг, старый враг. Смотри, заплутаешь, как однажды, помнишь? Кто тебя выведет? Она? — в ее словах сквозило плохо скрываемое презрение.
— Не заплутаю, — рыкнул волк и оскалился, шерсть на загривке встала дыбом. — Убирайся, пока я добрый.
— Я уйду, — рассмеялась ведьма, и где-то эхо отозвалось мелодичным смехом, — я уйду… — она сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от глаз волка, и пропала, слившись с сумраком леса.
Лина села на траву, волк повернулся к ней и рыкнул:
— Закрой глаза.
Через минуту Эван протянул ей руку:
— Открывай глаза и пошли.
— Пошли, — поднимаясь, согласилась Лина и зашагала вслед за Эваном, томясь вопросами, но не рискуя их задать.
Они шли быстро, насколько было возможно, Эван не оглядывался, Лина тоже. Она по-прежнему чувствовал тяжелый взгляд, но теперь знала, кто следит за ними. Честно говоря, ведьма ее пугала меньше дракона, хотя, думала Лина, Эван считает, что драконы значительно безобиднее.
— Быстрее, — торопил ее Эван, — ты можешь быстрее?
— Не могу! У меня сумка твоя и мой рюкзак! Если бы могла бы, то бежала бы, — ответила Лина. Она очень старалась, изо всех сил, но, не зная дороги, то и дело спотыкалась. — Она вернется?
— Она и не уходила, она рядом, но одна не рискнет напасть. Она ждет, и мне это не нравится.
— Чем ты ей насолил?
— Потом расскажу, потом. Дай руку, — он почти тащил ее, переходя на бег. — Не успеем, — он остановился, сбросил плащ. — Накинь на себя, застегни верхнюю пуговицу. Плащ любимый, не потеряй.
— Но… — пока она возилась с плащом, натягивая его прямо поверх рюкзака и болтающейся на боку сумки, Эван снова стал волком.
— Садись, — он подошел и лег у ее ног. Он был больше самого большого волка, которого Лина видела когда-то в зоопарке. — Ну же!
Она стояла, не в силах пошевелиться, не могла побороть страх перед зверем, боялась встретиться с ним глазами. Откуда-то в памяти всплывали воспоминания: «Не смотри в глаза зверю! Не смотри!»
— Это я! Не трону! — не то проговорил, не то прорычал Волк. Лина кивнула, сделала шаг, сжав в руках сумку. Неуклюже забралась ему на спину, прижалась, обхватила его шею руками, вцепилась в шерсть…
Страшно, жутко, невероятно, невозможно.
Страница 9 из 15
