История ритуальных преступлений, т.е. преступлений, совершенных на почве религиозного фанатизма с соблюдением ритуальной обрядности и преследующих сакральные цели, относится к сравнительно малоизвестному разделу истории сыска.
56 мин, 57 сек 20853
Необходимо подчеркнуть, что успеху скопческой пропаганды в определенной степени способствовали объективные факторы, прежде всего то, что правящая элита России, принявшая в свои ряды огромное число немцев, относилась к традиционному Православию довольно прохладно. (Этот тезис заслуживает пояснения: достоверно известно, что на протяжении всего 18 столетия российские монархи рассматривали различные варианты развития церковной реформы Петра Первого, которые в той или иной степени предусматривали ущемление интересов и прав православной религии. Гонения на Церковь той поры по масштабам и жестокости можно сравнить лишь с «красным террором» сатанистов-большевиков. Среди жертв государственного террора той поры можно назвать таких крупных иерархов Православной Церкви, как Митрополит Псковский Варлаам, тверской архиерей Феофилакт (Лопатинский), архимандрит Чудовский Ефимий, архиереи: Черниговский — Илларион, Новгородский — Досифей, Митрополит Ростовский Арсений. Последнего, кстати, допрашивала лично Екатерина Вторая, которая повелела официально именовать его«Андреем Вралем». Резко уменьшилась численность священников и монашества; так, в 1725 г. в Российской Империи было 14 593 монаха, в 1740 г. — 7 829. Императрица Екатерина Вторая распорядилась готовить из этнических русских католических пасторов, ее внук — Император Александр Первый в 1818 г. устроил церковную службу совместно с… английскими квакерами. Такого рода примеров можно привести очень много. Нельзя отказаться от мысли, что подобная политика пренебрежения государственной религией преследовала цель заменить, в конце-концов, Православие какой-либо европейской ветвью христианства: католицизмом или лютеранством. Фактически только Отечественная война 1812 г., которая способствовала резкому подъему национального самосознания как русского народа в целом, так и русского дворянства в частности, похоронила планы подобной эволюции Православия в иную веру.) Понятно, что подобное отношение властей к господствовавшей религии сильно облегчало деятельность сектантов.
В ы с о ч а й ш е е п о в е л е н и е 1810 г. о п е т е р б у р г с к о м о б щ е с т в е с к о п ц о в: В 1809 г. петербургский купец 2-й гильдии Сидор Ненастьев принес в столичную уголовную палату заявление, в котором обвинял своего приказчика Кункина в хищении денег. Расследование подтвердило справедливость обвинения и Кункин попал в тюрьму. Над ним явственно нависла угроза уголовного наказания и порка кнутом. Стремясь отвести от себя опасность, приказчик сделал официальное заявление о том, что Ненастьев является членом многочисленной нелегальной общины скопцов и активно участвует в вербовке новых адептов сектантского учения.
Уголовная палата приняла заявление к рассмотрению и в течение скорого времени выяснилось, что Ненастьев действительно оскоплен. Были скопцами и иные лица, названные поименно Кункиным. Хотя все они не признавали себя виновными в насильственной кастрации людей, веры подобным оправданиям было немного.
Почувствовав, что уголовная палата явно склоняется на сторону доносчика, купец Ненастьев решился на шаг неожиданный и смелый. Он принес на имя Императора Александра Первого жалобу на действия уголовной палаты, в которой признавал собственное исповедание скопческого закона и указывал на стремление чиновников получить от него взятку для закрытия дела.
Император — человек по-настоящему милосердный и внимательный к людям — принял неожиданное участие в судьбе столичных скопцов. В 1810 г. появилось его повеление министру юстиции Ивану Ивановичу Дмитриеву, которое фактически предписывало оставить сектантов в покое. «Поелику оное (общество) состоит из людей трудолюбивых, тихих и спокойных, то и есть монаршее соизволение, дабы никакого стеснения и преследования делаемо оному не было». — так дословно звучало устное распоряжение Государя.
Дабы обеспечить неукоснительное соблюдение воли Императора министр повелел составить список членов столичной скопческой общины. Можно не сомневаться, что документ этот был достаточно полон: скопцы, прекрасно понимая, что монаршее распоряжение явится для них своеобразной «индульгенцией», поспешили сами заявить о себе. Благодаря этому ныне можно с большой точностью судить о том, из кого же состояло скопческое движение начала 19-го столетия.
В ы с о ч а й ш е е п о в е л е н и е 1810 г. о п е т е р б у р г с к о м о б щ е с т в е с к о п ц о в: В 1809 г. петербургский купец 2-й гильдии Сидор Ненастьев принес в столичную уголовную палату заявление, в котором обвинял своего приказчика Кункина в хищении денег. Расследование подтвердило справедливость обвинения и Кункин попал в тюрьму. Над ним явственно нависла угроза уголовного наказания и порка кнутом. Стремясь отвести от себя опасность, приказчик сделал официальное заявление о том, что Ненастьев является членом многочисленной нелегальной общины скопцов и активно участвует в вербовке новых адептов сектантского учения.
Уголовная палата приняла заявление к рассмотрению и в течение скорого времени выяснилось, что Ненастьев действительно оскоплен. Были скопцами и иные лица, названные поименно Кункиным. Хотя все они не признавали себя виновными в насильственной кастрации людей, веры подобным оправданиям было немного.
Почувствовав, что уголовная палата явно склоняется на сторону доносчика, купец Ненастьев решился на шаг неожиданный и смелый. Он принес на имя Императора Александра Первого жалобу на действия уголовной палаты, в которой признавал собственное исповедание скопческого закона и указывал на стремление чиновников получить от него взятку для закрытия дела.
Император — человек по-настоящему милосердный и внимательный к людям — принял неожиданное участие в судьбе столичных скопцов. В 1810 г. появилось его повеление министру юстиции Ивану Ивановичу Дмитриеву, которое фактически предписывало оставить сектантов в покое. «Поелику оное (общество) состоит из людей трудолюбивых, тихих и спокойных, то и есть монаршее соизволение, дабы никакого стеснения и преследования делаемо оному не было». — так дословно звучало устное распоряжение Государя.
Дабы обеспечить неукоснительное соблюдение воли Императора министр повелел составить список членов столичной скопческой общины. Можно не сомневаться, что документ этот был достаточно полон: скопцы, прекрасно понимая, что монаршее распоряжение явится для них своеобразной «индульгенцией», поспешили сами заявить о себе. Благодаря этому ныне можно с большой точностью судить о том, из кого же состояло скопческое движение начала 19-го столетия.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 19
