История ритуальных преступлений, т.е. преступлений, совершенных на почве религиозного фанатизма с соблюдением ритуальной обрядности и преследующих сакральные цели, относится к сравнительно малоизвестному разделу истории сыска.
56 мин, 57 сек 20854
«Скопческий корабль» Санкт-Петербурга имел численность 110 человек, из них купцами 2-й гильдии были 3 чел., 3-й гильдии — 17 чел., мещан и иногородних — 35 чел., однодворцев — 3 чел., крестьян государственных и господских — 36 чел., вольноотпущенных — 4 чел., разночинцев — 12 чел. Из 110 чел. 75 утверждали, что были кастрированы еще в 18-м столетии, 35 — в период 1801-06 гг. Самому младшему из скопцов Андрею Иванову было 14 лет, он утверждал, что был изувечен в малолетстве в результате несчастного случая. Кункину не удалось избежать наказания. Он был порот кнутом и выслан из столицы. Скопцы торжествовали. Фактически секта получила от Государя Императора карт-бланш на довольно продолжительный промежуток времени. При любых попытках призвать петербургских скопцов к ответу за их злодеяния они поднимали неистовый вой, дескать, полиция вымогает с них взятки и нарушает повеление Императора Александра Первого. Сладу со скопцами не было больше трех десятилетий — официальные лица в столице просто боялись их трогать. Самое печальное состояло в том, что Император совершенно не озаботился идеологической стороной проблемы и не захотел узнать мнение Святейшего Синода о секте, которую он взялся защищать. Император захотел оградить купца от оговора мошенника Кункина, но защита эта оказалась столь широкой, что сделала безнаказанной массу преступников.
Но постепенно чудовищный характер действий скопцов все же обратил внимание властей на дела сектантов.
Д е л о б р а т ь е в Е ф р е м о в ы х: В августе 1812 г., в пору активного наступления Наполеона на Москву, пятеро родных братьев Ефремовых, крестьян-однодворцев из Моршанского уезда Тамбовской губернии, подали заявление в земской суд, в котором объявляли о принятии «скопческого закона», самокастрации и насильном оскоплении своих детей. Обстоятельства дела оказались совершенно необыкновенны для тихой умиротворенной провинции, что и обусловило доклад об инцинденте самому Императору.
Фабула происшедшего сводилась к следующему: братья Фатей, Прокофий, Сазон, Илья и Савостьян Ефремовы решили без объяснения причин «выйти из православного закона» и принять«истинную веру отца нашего Кондратия Селиванова». С этой целью они обычным ножом осуществили кастрацию друг друга, после чего, для «спасения душ детей» решили кастрировать мальчиков — Савостьяна (сына Прокофия Ефремова) и Павла (сына Фатея). Отроки, которым уже было 14 и 11 лет, оказали сопротивление взрослым мужчинам, причем столь активное, что братья не решились реализовать свои намерения. Они склонились к тому, что детей следует усыпить, для чего Прокофий привез из Моршанска одурманивающий напиток, настоенный на водке. Опоенные дурманом дети лишились сознания и были кастрированы прямо в поле.
Ефремовым не удалось удержать в тайне случившееся. Отказ от православия вызвал негативную реакцию абсолютного большинства их соседей и родни. Братья к своему немалому удивлению очень скоро оказались в обстановке всеобщего отчуждения и неприязни. Приходской священник был проинформирован о случившемся, а сельский староста потребовал, чтобы новообращенные скопцы заявили о себе властям. В противном случае о пригрозил сам выдать их. Все это побудило Ефремовых написать донос на самих себя.
Тамбовские власти отнеслись к религиозным фанатикам с чрезвычайной строгостью: братья были закованы в кандалы, которые прибивались к стене любого помещения, куда их приводили. Кстати сказать, именно так содержался в кандалах Емельян Пугачев. Подобная мера обыкновенно применялась в отношении преступников, имевших на свободе сообщников и склонных к побегу. Вряд ли к последней категории можно отнести Ефремовых, которые могли бежать еще до того, как попали в тюрьму, но власти, очевидно, рассчитывали подобной строгостью побудить преступников к раскаянию и выдаче сообщников.
Ожидания полицейских не оправдались. Кто был тем проповедником, который сумел уговорить взрослых мужчин кастрировать самих себя, от кого они получили «водку с дурманом», где находился их молельный дом — ничего этого от обвиняемых узнать так и не удалось. Их глухое запирательство, смехотворные отговорки и нераскаяние в содеянном предопределили жесткий приговор по их делу — поселению в Сибири без семей.
Д е л о м о р ш а н с к и х к у п ц о в: Братья Ефремовы еще находились под стражей в тамбовской тюрьме, когда губерния опять оказалась в центре скандала, связанного со скопцами. Завязка расследования была воистину детективной и по праву могла бы украсить хороший триллер.
Но постепенно чудовищный характер действий скопцов все же обратил внимание властей на дела сектантов.
Д е л о б р а т ь е в Е ф р е м о в ы х: В августе 1812 г., в пору активного наступления Наполеона на Москву, пятеро родных братьев Ефремовых, крестьян-однодворцев из Моршанского уезда Тамбовской губернии, подали заявление в земской суд, в котором объявляли о принятии «скопческого закона», самокастрации и насильном оскоплении своих детей. Обстоятельства дела оказались совершенно необыкновенны для тихой умиротворенной провинции, что и обусловило доклад об инцинденте самому Императору.
Фабула происшедшего сводилась к следующему: братья Фатей, Прокофий, Сазон, Илья и Савостьян Ефремовы решили без объяснения причин «выйти из православного закона» и принять«истинную веру отца нашего Кондратия Селиванова». С этой целью они обычным ножом осуществили кастрацию друг друга, после чего, для «спасения душ детей» решили кастрировать мальчиков — Савостьяна (сына Прокофия Ефремова) и Павла (сына Фатея). Отроки, которым уже было 14 и 11 лет, оказали сопротивление взрослым мужчинам, причем столь активное, что братья не решились реализовать свои намерения. Они склонились к тому, что детей следует усыпить, для чего Прокофий привез из Моршанска одурманивающий напиток, настоенный на водке. Опоенные дурманом дети лишились сознания и были кастрированы прямо в поле.
Ефремовым не удалось удержать в тайне случившееся. Отказ от православия вызвал негативную реакцию абсолютного большинства их соседей и родни. Братья к своему немалому удивлению очень скоро оказались в обстановке всеобщего отчуждения и неприязни. Приходской священник был проинформирован о случившемся, а сельский староста потребовал, чтобы новообращенные скопцы заявили о себе властям. В противном случае о пригрозил сам выдать их. Все это побудило Ефремовых написать донос на самих себя.
Тамбовские власти отнеслись к религиозным фанатикам с чрезвычайной строгостью: братья были закованы в кандалы, которые прибивались к стене любого помещения, куда их приводили. Кстати сказать, именно так содержался в кандалах Емельян Пугачев. Подобная мера обыкновенно применялась в отношении преступников, имевших на свободе сообщников и склонных к побегу. Вряд ли к последней категории можно отнести Ефремовых, которые могли бежать еще до того, как попали в тюрьму, но власти, очевидно, рассчитывали подобной строгостью побудить преступников к раскаянию и выдаче сообщников.
Ожидания полицейских не оправдались. Кто был тем проповедником, который сумел уговорить взрослых мужчин кастрировать самих себя, от кого они получили «водку с дурманом», где находился их молельный дом — ничего этого от обвиняемых узнать так и не удалось. Их глухое запирательство, смехотворные отговорки и нераскаяние в содеянном предопределили жесткий приговор по их делу — поселению в Сибири без семей.
Д е л о м о р ш а н с к и х к у п ц о в: Братья Ефремовы еще находились под стражей в тамбовской тюрьме, когда губерния опять оказалась в центре скандала, связанного со скопцами. Завязка расследования была воистину детективной и по праву могла бы украсить хороший триллер.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 8 из 19
