— Папа, а под кроватью кто-то живёт? Вопрос дочери поверг меня в замешательство. Виолетта всегда была девочкой с очень развитой фантазией и любила придумывать разные необычные истории. И вот, кажется, пришло время и для Главного Детского Страха. Я потёр лоб. О Господи…
Добавить в моё избранное
10 мин, 24 сек 9243
— Стив, ты пришёл на кухню, вымазал руки кетчупом, а потом несколько раз прошёл мимо детской. Виолетта перепугана чуть не до смерти!
— Не знаю, что на меня нашло… — голова всё ещё болела, но, по крайней мере, ко мне вернулась способность соображать.
— Я пойду поговорю с ней, объясню…
— Да уж, сделай милость! — иногда Элис бывала очень язвительной. Когда я вошёл в детскую, Виолетта сидела, подтянув колени к подбородку и уткнувшись лицом в ладони. У меня сердце сжалось при виде её несчастной маленькой фигурки. Присев на постель, я обнял дочку за плечи.
— Милая, прости меня. У папы, оказывается, есть одна очень необычная болезнь, лунатизм.
Она подняла голову, посмотрела с некоторым интересом. Хвала небесам, девочка, похоже, не так сильно испугана, как показалось Элис.
— Пап, ты не виноват. Это всё чудовище.
— Она сказала это с такой великолепной уверенностью, которая сделала бы честь любому политику. Впрочем, я теперь не был так убеждён, что все её рассказы — просто детские выдумки.
Показалось мне, или под кроватью и впрямь мелькнула какая-то тень? …
Я рассказал Виолетте о том, кто такие лунатики, и мы даже посмеялись вместе над тем, как я бродил среди ночи по дому, изображая привидение. Но я видел, что она всё равно осталась в полной уверенности, что пугать её меня заставило какое-то непонятное существо.
— Знаешь, у меня чудесная идея! — преувеличенно весело сказал я.
— Сегодня ведь суббота! Почему бы нам не поехать всем вместе в зоопарк и не посмотреть на зверей? Ты ведь любишь обезьянок, разве нет?
Конечно, Виолетта с радостью согласилась. Я был уверен, что Элис такая идея тоже понравится. Она была очень нормальна и не терпела ничего, что отдавало мистикой и чертовщиной. В шумной атмосфере зоопарка я смог немного расслабиться и выбросить из головы неприятное ночное видение. Может, это был единичный случай? Не хотелось бы уснуть рядом с женой, а проснуться под кустом в соседском дворе.
— Папа, смотри, какая огромная змея!
— Виолетта подбежала ко мне и подёргала за руку, вырывая из нерадостных раздумий.
— Она не спит, па-ап, смотри!
Дочь указывала на здоровенную чешуйчатую тварь, медленно ползущую за пуленепробиваемым стеклом. Кажется, это была настоящая анаконда — я никогда не увлекался змеями.
Словно почувствовав мой взгляд, тварь приподняла плоскую голову и уставилась на меня узкими глазами с вертикальными зрачками. Меня пробила внезапная дрожь. Этот холодный, неподвижный взгляд до жути был похож на те красноватые глаза, отсветы которых я видел под кроватью дочери. Нет, нет, не видел, конечно же, поправил я себя, не видел. Мне просто казалось, что там что-то есть. Надо выбросить это из головы. Вечером я выпил море кофе, в результате чего лёг спать далеко за полночь.
— Элис, может, ты присмотришь… ну…
— Я замялся, не зная, как выразить свои сомнения так, чтобы она не рассердилась.
— Нет, Стив.
— Она нахмурилась.
— Поцелуй Виолетту на ночь и прекрати изображать из себя жертву старика Фредди. У тебя всё равно получается неубедительно.
Получив отказ в помощи, я решил изображать, что всё в порядке. Пошёл в комнату дочери, поправил на неё одеяльце. Не удержавшись, всё-таки заглянул в щель между свисающим с кровати одеялом и нижней планкой. Как и ожидалось, там не было ничего, что могло бы хоть отдалённо сойти за потустороннюю активность.
«Не будь дураком, Стив! — твёрдо сказал я самому себе.»
— И прекрати пугать своего ребёнка!«Шорох. Скрип. Шуршит одеяло. Она встаёт, она сейчас встанет с кровати, я уверен в этом! Желудок сводит судорогой. Ну же, ещё чуть-чуть! Я так долго ждал, но могу даровать быстрое забвение. Я не мстителен. Я просто хочу есть.»
Она поднялась. Я знал. Сегодня — третья ночь, а в эту ночь всегда всё решается. Или тебе повезёт и ты пообедаешь, или повезёт твоей жертве — и тебе придётся исчезнуть.
На сей раз всемогущая удача повернулась в мою сторону.
Податься вперёд, вытянуть руки — дальше, дальше, чтобы уж наверняка. Девочка оборачивается, видит меня.
— Папа? — голос её доносится как сквозь вату.
— Ты решил меня охранять?
Я улыбаюсь, подхожу, чтобы обнять её. Разумеется, я тебя охранял, вкусненькая девочка. Я же твой папа. Я снова оказался прав. Сидеть за занавесками и вполовину не так весело, как под кроватью.
— Не знаю, что на меня нашло… — голова всё ещё болела, но, по крайней мере, ко мне вернулась способность соображать.
— Я пойду поговорю с ней, объясню…
— Да уж, сделай милость! — иногда Элис бывала очень язвительной. Когда я вошёл в детскую, Виолетта сидела, подтянув колени к подбородку и уткнувшись лицом в ладони. У меня сердце сжалось при виде её несчастной маленькой фигурки. Присев на постель, я обнял дочку за плечи.
— Милая, прости меня. У папы, оказывается, есть одна очень необычная болезнь, лунатизм.
Она подняла голову, посмотрела с некоторым интересом. Хвала небесам, девочка, похоже, не так сильно испугана, как показалось Элис.
— Пап, ты не виноват. Это всё чудовище.
— Она сказала это с такой великолепной уверенностью, которая сделала бы честь любому политику. Впрочем, я теперь не был так убеждён, что все её рассказы — просто детские выдумки.
Показалось мне, или под кроватью и впрямь мелькнула какая-то тень? …
Я рассказал Виолетте о том, кто такие лунатики, и мы даже посмеялись вместе над тем, как я бродил среди ночи по дому, изображая привидение. Но я видел, что она всё равно осталась в полной уверенности, что пугать её меня заставило какое-то непонятное существо.
— Знаешь, у меня чудесная идея! — преувеличенно весело сказал я.
— Сегодня ведь суббота! Почему бы нам не поехать всем вместе в зоопарк и не посмотреть на зверей? Ты ведь любишь обезьянок, разве нет?
Конечно, Виолетта с радостью согласилась. Я был уверен, что Элис такая идея тоже понравится. Она была очень нормальна и не терпела ничего, что отдавало мистикой и чертовщиной. В шумной атмосфере зоопарка я смог немного расслабиться и выбросить из головы неприятное ночное видение. Может, это был единичный случай? Не хотелось бы уснуть рядом с женой, а проснуться под кустом в соседском дворе.
— Папа, смотри, какая огромная змея!
— Виолетта подбежала ко мне и подёргала за руку, вырывая из нерадостных раздумий.
— Она не спит, па-ап, смотри!
Дочь указывала на здоровенную чешуйчатую тварь, медленно ползущую за пуленепробиваемым стеклом. Кажется, это была настоящая анаконда — я никогда не увлекался змеями.
Словно почувствовав мой взгляд, тварь приподняла плоскую голову и уставилась на меня узкими глазами с вертикальными зрачками. Меня пробила внезапная дрожь. Этот холодный, неподвижный взгляд до жути был похож на те красноватые глаза, отсветы которых я видел под кроватью дочери. Нет, нет, не видел, конечно же, поправил я себя, не видел. Мне просто казалось, что там что-то есть. Надо выбросить это из головы. Вечером я выпил море кофе, в результате чего лёг спать далеко за полночь.
— Элис, может, ты присмотришь… ну…
— Я замялся, не зная, как выразить свои сомнения так, чтобы она не рассердилась.
— Нет, Стив.
— Она нахмурилась.
— Поцелуй Виолетту на ночь и прекрати изображать из себя жертву старика Фредди. У тебя всё равно получается неубедительно.
Получив отказ в помощи, я решил изображать, что всё в порядке. Пошёл в комнату дочери, поправил на неё одеяльце. Не удержавшись, всё-таки заглянул в щель между свисающим с кровати одеялом и нижней планкой. Как и ожидалось, там не было ничего, что могло бы хоть отдалённо сойти за потустороннюю активность.
«Не будь дураком, Стив! — твёрдо сказал я самому себе.»
— И прекрати пугать своего ребёнка!«Шорох. Скрип. Шуршит одеяло. Она встаёт, она сейчас встанет с кровати, я уверен в этом! Желудок сводит судорогой. Ну же, ещё чуть-чуть! Я так долго ждал, но могу даровать быстрое забвение. Я не мстителен. Я просто хочу есть.»
Она поднялась. Я знал. Сегодня — третья ночь, а в эту ночь всегда всё решается. Или тебе повезёт и ты пообедаешь, или повезёт твоей жертве — и тебе придётся исчезнуть.
На сей раз всемогущая удача повернулась в мою сторону.
Податься вперёд, вытянуть руки — дальше, дальше, чтобы уж наверняка. Девочка оборачивается, видит меня.
— Папа? — голос её доносится как сквозь вату.
— Ты решил меня охранять?
Я улыбаюсь, подхожу, чтобы обнять её. Разумеется, я тебя охранял, вкусненькая девочка. Я же твой папа. Я снова оказался прав. Сидеть за занавесками и вполовину не так весело, как под кроватью.
Страница 3 из 3
