— Папа, а под кроватью кто-то живёт? Вопрос дочери поверг меня в замешательство. Виолетта всегда была девочкой с очень развитой фантазией и любила придумывать разные необычные истории. И вот, кажется, пришло время и для Главного Детского Страха. Я потёр лоб. О Господи…
Добавить в моё избранное
10 мин, 24 сек 9242
Она стала с увлечением рассуждать о том, какие чудеса она бы совершила, если бы её только дали волшебную палочку, и, кажется, забыла о своём страхе. Мне это и было нужно.
— Ну что, поварёшка пролежит в бездействии? — поприветствовала меня Элис, когда я поцеловал Виолетту на ночь и вошёл в кухню, полный намерения получить кусочек от будущего завтрака.
— Это смотря какую поварёшку ты имеешь в виду! — засмеялся я и потянулся к ней, чтобы обнять за талию. В таких вопросах риск получить в лоб предметом кухонной утвари оправдывает себя. Элис давно уснула, а я всё лежал и ворочался с боку на бок. Почему-то как будто что-то держало мои глаза открытыми.
Не понимаю. У меня в жизни не было бессонницы! Может, обдумать завтрашний проект и совещание? Обычно это меня довольно быстро усыпляет…
Ближе к утру мне всё же удалось задремать — и увидеть самый мерзкий кошмар в своей жизни. В нём я был тем самым чудовищем из кошмаров моей дочки. Я сидел под её кроватью, присматриваясь к темноте и различая во тьме миллиарды оттенков. И всё, чего мне хотелось — это чтобы та кругленькая и милая девочка, которая затаилась наверху, случайно опустила бы ножку рядом с моим убежищем. Внутренности мои терзал лютый голод, подобного которому я никогда раньше не чувствовал. Кажется, попадись в поле моего зрения хоть что-то, отдалённо напоминающее съестное, и я вцепился бы в него мёртвой хваткой. Но ничего подобного я не видел — и вынужден был ждать. Ждать, ждать, глядя в темноту и различая оттенки ночи…
— Тьфу ты, приснится же! — такими были мои первые слова после пробуждения. Элис сонно приоткрыла глаза:
— Что, кошмары? Нечего было есть свиную ножку на ночь! Я предупреждала, что лучше оставить её на завтрак!
— Да, кажется, она пошла мне не впрок! — улыбнулся я. Улыбка, надо признать, вышла какой-то жалкой — я всё ещё чувствовал этот дикий, звериный голод, выворачивающий моё нутро.
На работу я пришёл совершенно разбитым. Совещание как-то ускользнуло от моего внимания, и проголосовал я чисто автоматически, не особенно вникая в суть дела. Перед глазами стояла картина испуганной дочери, которую подстерегает нечто страшное, обитающее в нашем доме. Разумом я понимал, что это нелепо, но никак не мог избавиться от этого ночного кошмара.
«Так и с ума сойти недолго!» — подумал я, выходя из офиса и направляясь к машине.
— Папа, я опять видела чудовище под своей кроватью, — сообщила Виолетта, как только меня увидела.
Я вздрогнул. К чему она это? Неужели знает, что в том сне я…
Стоп. Мои ночные кошмары не имеют никакого отношения к происходящему. Я на самом деле никогда не был чудовищем — и уж конечно, не собираюсь есть свою любимую дочурку.
— Можешь быть спокойна, дорогая, — как можно более беспечно отозвался я.
— Пока папочка с тобой, ни одно чудовище до тебя не доберётся.
Она посмотрела как-то грустно, будто поняла, что я лгу. Но в самом деле, что может случиться? Ведь никаких монстров просто не существует! Ночью я ложился в постель не без опаски. Мне казалось, стоит закрыть глаза — и я окажусь в теле… чего-то непонятного. Но всё-таки сон взял верх, и я задремал, уткнувшись в плечо Элис, как в последний барьер, отгораживающий от всех страхов.
На сей раз всё было даже более реально, чем всегда. Я сидел в тишине и темноте, сводящий с ума своей безмолвностью, и неподвижно ждал. Рано или поздно она совершит ошибку. Рано или поздно эта тёплая маленькая девочка опустит с кровати вниз ногу, или руку, или… Утро началось с Элис. Она трясла меня за плечо и ругалась. Я никогда не слышал, чтобы она так ругалась.
— Что случилось? — вопрос прозвучал невнятно, скорее как «чхо шлушилось?» Голова раскалывалась, в виски вступала пульсирующая боль.
— Какого чёрта ты делал на кухне?
— Элис была по-настоящему взбешена. Продрав глаза, я обнаружил, что лежу на кухонном полу, а все мои руки испачканы чем-то похожим на густой соус. Я похолодел.
При ближайшем рассмотрении это и впрямь оказался кетчуп. Но зачем мне пачкаться кетчупом? Не подействовала же так съеденная два дня тому назад свиная ножка, в самом-то деле…
— Ты испугал Виолетту!
— Элис сверкала на меня глазами.
— Она всю ночь не спала и боялась подняться, чтобы сходить в туалет!
— О Господи…
— Дочка давно перестала делать свои делишки в постель, и если теперь она описалась — это может быть очень нехорошо для неё. Это значит, что опять вернулся период болезни, вызванной страхами.
— Кажется, я ходил во сне…
— Язык всё ещё не слушался, и я открыл кран в раковине, чтобы выпить воды. Элис неодобрительно покачала головой. Сколько я её знаю, она всегда любила всё экологически чистое, прямо-таки фанатела от фильтров для очистки воды и здоровой пищи.
— Ты не только ходил, — припечатала она.
— Ну что, поварёшка пролежит в бездействии? — поприветствовала меня Элис, когда я поцеловал Виолетту на ночь и вошёл в кухню, полный намерения получить кусочек от будущего завтрака.
— Это смотря какую поварёшку ты имеешь в виду! — засмеялся я и потянулся к ней, чтобы обнять за талию. В таких вопросах риск получить в лоб предметом кухонной утвари оправдывает себя. Элис давно уснула, а я всё лежал и ворочался с боку на бок. Почему-то как будто что-то держало мои глаза открытыми.
Не понимаю. У меня в жизни не было бессонницы! Может, обдумать завтрашний проект и совещание? Обычно это меня довольно быстро усыпляет…
Ближе к утру мне всё же удалось задремать — и увидеть самый мерзкий кошмар в своей жизни. В нём я был тем самым чудовищем из кошмаров моей дочки. Я сидел под её кроватью, присматриваясь к темноте и различая во тьме миллиарды оттенков. И всё, чего мне хотелось — это чтобы та кругленькая и милая девочка, которая затаилась наверху, случайно опустила бы ножку рядом с моим убежищем. Внутренности мои терзал лютый голод, подобного которому я никогда раньше не чувствовал. Кажется, попадись в поле моего зрения хоть что-то, отдалённо напоминающее съестное, и я вцепился бы в него мёртвой хваткой. Но ничего подобного я не видел — и вынужден был ждать. Ждать, ждать, глядя в темноту и различая оттенки ночи…
— Тьфу ты, приснится же! — такими были мои первые слова после пробуждения. Элис сонно приоткрыла глаза:
— Что, кошмары? Нечего было есть свиную ножку на ночь! Я предупреждала, что лучше оставить её на завтрак!
— Да, кажется, она пошла мне не впрок! — улыбнулся я. Улыбка, надо признать, вышла какой-то жалкой — я всё ещё чувствовал этот дикий, звериный голод, выворачивающий моё нутро.
На работу я пришёл совершенно разбитым. Совещание как-то ускользнуло от моего внимания, и проголосовал я чисто автоматически, не особенно вникая в суть дела. Перед глазами стояла картина испуганной дочери, которую подстерегает нечто страшное, обитающее в нашем доме. Разумом я понимал, что это нелепо, но никак не мог избавиться от этого ночного кошмара.
«Так и с ума сойти недолго!» — подумал я, выходя из офиса и направляясь к машине.
— Папа, я опять видела чудовище под своей кроватью, — сообщила Виолетта, как только меня увидела.
Я вздрогнул. К чему она это? Неужели знает, что в том сне я…
Стоп. Мои ночные кошмары не имеют никакого отношения к происходящему. Я на самом деле никогда не был чудовищем — и уж конечно, не собираюсь есть свою любимую дочурку.
— Можешь быть спокойна, дорогая, — как можно более беспечно отозвался я.
— Пока папочка с тобой, ни одно чудовище до тебя не доберётся.
Она посмотрела как-то грустно, будто поняла, что я лгу. Но в самом деле, что может случиться? Ведь никаких монстров просто не существует! Ночью я ложился в постель не без опаски. Мне казалось, стоит закрыть глаза — и я окажусь в теле… чего-то непонятного. Но всё-таки сон взял верх, и я задремал, уткнувшись в плечо Элис, как в последний барьер, отгораживающий от всех страхов.
На сей раз всё было даже более реально, чем всегда. Я сидел в тишине и темноте, сводящий с ума своей безмолвностью, и неподвижно ждал. Рано или поздно она совершит ошибку. Рано или поздно эта тёплая маленькая девочка опустит с кровати вниз ногу, или руку, или… Утро началось с Элис. Она трясла меня за плечо и ругалась. Я никогда не слышал, чтобы она так ругалась.
— Что случилось? — вопрос прозвучал невнятно, скорее как «чхо шлушилось?» Голова раскалывалась, в виски вступала пульсирующая боль.
— Какого чёрта ты делал на кухне?
— Элис была по-настоящему взбешена. Продрав глаза, я обнаружил, что лежу на кухонном полу, а все мои руки испачканы чем-то похожим на густой соус. Я похолодел.
При ближайшем рассмотрении это и впрямь оказался кетчуп. Но зачем мне пачкаться кетчупом? Не подействовала же так съеденная два дня тому назад свиная ножка, в самом-то деле…
— Ты испугал Виолетту!
— Элис сверкала на меня глазами.
— Она всю ночь не спала и боялась подняться, чтобы сходить в туалет!
— О Господи…
— Дочка давно перестала делать свои делишки в постель, и если теперь она описалась — это может быть очень нехорошо для неё. Это значит, что опять вернулся период болезни, вызванной страхами.
— Кажется, я ходил во сне…
— Язык всё ещё не слушался, и я открыл кран в раковине, чтобы выпить воды. Элис неодобрительно покачала головой. Сколько я её знаю, она всегда любила всё экологически чистое, прямо-таки фанатела от фильтров для очистки воды и здоровой пищи.
— Ты не только ходил, — припечатала она.
Страница 2 из 3
