Мой кабриолет нёсся по шоссе, лицо приятно обдавал теплый летний воздух. Ночь в середине августа прекрасна. Нет лучше временя для скульптора, нежели ночь. На въезде в город, я увидел голосовавшую на обочине девушку. Красивая, в фиолетовом платье и фигурка ничего. Я остановился. Она торопливо подошла к машине и наклонилась.
Это палата принадлежит никому не известному Максиму. Он тут живет с 13ти лет, будучи сильно больным, его маме пришлось положить его сюда, ради его же блага. А на койке в этой палате на спине лежал человек, взгляд его немигающих глаз, устремился в вечность, вокруг суетились санитары и доктор взял этого человека за руку, пытаясь прощупать пульс.
— Пульса нет. Он умер.
— Петр Иванович, мы нечего не успели сделать.
— Вы бы и не смогли. Он умер мгновенно. Надо сообщить его матери.
— Жалко его, — сказала Алиса. — Он так хотел стать скульптором, но болезнь не дала ему ни шанса на нормальную жизнь.
— Мечты к сожалению, моя дорогая, не сбываются, — сказал Петр Иванович и осторожно двумя пальцами правой руки, закрыл глаза покойного, которые даже сквозь опущенные веки, продолжали любоваться застывшим над фрезиями закатом.