Следуй за белым слоником

Но мои молитвы не прошли незамеченными: со стороны 'Плющевого мира' небольшой, почти стихийный рыночек не увидишь, а вот возле церкви уже можно заметить несколько рядов деревянных прилавков и четыре киоска. Мать просила привезти фруктов и зелени, а поскольку в таких местах обычно торговали урожаем с дачных участков, то мне такая встреча была как раз кстати. Но когда я наткнулся на латок с 'блошиными' товарами, почти раритетам, то мамины просьбы выветрились из головы: россыпь наградных значков, пупс с пищалкой внутри, портсигар с набережной Днепра, карманная шахматная доска, желтый медведь-мочалка с нарисованной бабочкой, пара юбилейных советских рублей, стопка бесполезных тетрадей 'в косую', похожий на латунного робота самовар… Именно к его начищенному до блеска пузу прислонился белоснежный слоненок, отличавшийся от Марфушкиного лишь неуловимой ветхостью и стойким запахом нафталина. Стоящая за прилавком бабуля источала положенную для таких рыночков жалость, поэтому я, заплатив чисто символическую сумму, оставил продавщице сдачу.

Зажав под мышкой слоненка, я поспешил к родителям, и вспомнил о продуктах только возле супермаркета в пяти минутах от их дома. Следующий день я собирался потратить на поиски могилки Марфушки на близлежащем городском кладбище.

Несмотря на мою помятость, папа и мама встретили меня с искренней радостью. Из-за занятости на работе, я заезжал к ним не чаще раза в месяц. После несчастья с Машей мама заметно сдала; она не сомневалась, что погиб мой ребенок, её внук. Об этом она упоминала при любой возможности, и мне хотелось видеться с ними всё реже и реже. Всё-таки я не хладнокровный убийца и осознавал вину за случившееся.

Пропустив пару стаканчиков за ужином, напиваться в родительском доме я не мог, потому понадеялся на постпохмельную негу, на самый глубокий и мягкий, как пуховое одеяло, послебодунный сон. Я успокаивал себя, что если придет Марфушка, то покажу ей слоненка, заверив, что следующей день я проведу на кладбище в поисках неизвестно чьей могилки неизвестно где.

Марфушка молча проковыляла, волоча за собой белую игрушку. Я не сразу понял, что параллельные прямые превратились в борта круизного лайнера в ночном море, если спускаться на него с парашютом. Перед приземлением ноги машинально подогнулись, будто я проделывал это тысячи раз, и, коснувшись палубы, по позвоночнику прошла вибрация, подобно отпущенной пружине. Точным движением руки я отстегнул парашют, оставив его посреди палубы.

Мир походил на шпионскую или антитеррористическую компьютерную игру, когда бравый вояка выполняет обязательную миссию на корабле в открытом море. Над многоэтажной громадой лайнера виднелось черное облако, похожее на купол исполинского парашюта. Было ясно, что пламя лишь набирает силу. В углу обзора, как на экране монитора, появилась карта лайнера с мигающей красной точкой искомой цели. Музыка без видимого источника звучала тревожно, подстегивая меня спешить, и я понесся к каютам лайнера. Навстречу мне, спасаясь от дыма и огня, неслись стюарды, ведущие за собой пассажиров — в основном старушек и молоденьких дев. Не оставалось сомнений, что я нахожусь в Средиземном море на круизном лайнере с паломниками, а красная точка — моя жена. Пробираться вглубь становилось всё труднее, люди неслись, не разбирая пути, лишь бы не сгореть. Двигаться против течения оказалось невозможно. Я попытался придумать, как решить эту задачу, и в моих руках магическим образом появился ломик. Видимо, это было единственное дозволенное оружие в гипноигре.

Бить женщин куском металла я остерегся, мало ли что будет с ними в реальности? Как бы я не хотел вынырнуть-вырваться, мир сна крепко держал меня при себе. Хотя за попытку дал инсайт-подсказку: чтобы успеть к Маше, нужно бежать обходными путями. Полагаясь в навигации только на интуицию, я несся по узким туннелям-коридорам, проходил сквозь норы-перемычки, по карликовым кубрикам, мимо гигантских механизмов машинного цеха. Я чувствовал себя попавшим в кишечник металлического змея. Люди там практически не попадались, а запах гари становился невыносимым.

Не знаю, сколько километров намотал по корабельным коридорам, но когда я оказался в двух шагах от Машиной каюты, начался финальный этап миссии. Карта с красной точкой погасла. Невероятным образом я видел со стороны, как лайнер накренился и заваливается набок. В реальности подобный крен означал гибель судна с большинством пассажиров, но я старался думать, что это лишь сон, тщательно замаскированный под компьютерную игрушку.