Слепой

Немного нескладно, но Кирилл Александрович не Пушкин, что писать стихи. Ему нужна поддержка и он добьется. Он поднялся, опираясь на трость. Надев очки, не видя ничего, ведь темнота не только враг, но и друг, как это не странно.

Кирилл Александрович, как будто приобрел глаза, он спокойно прошел в коридор. Там на полочке стоял телефон. Но он не смог сориентироваться, где именно находиться телефон. Кирилл Александрович ругнулся на себя, что такая мелочь была упущена от его ушей.

Телефонный звонок.

Кирилл Александрович вздрогнул. Его, словно услышал, сам Господь и помогает в его нелегком деле. Он определил, откуда исходит звук, и приближался к нему, стремительно, будто он его видел. Упорно кто-то звонил. Он ждал этого звонка. Это звонят ему, в этом он был уверен.

Положил руку на трубку. Снял ее и приблизил к уху.

Алло?

Это ты, Кирилл?

Я.

Это я. Матвей.

«Я знал, что Бог со мной».

Матвей, приезжай ко мне скорей, потом все объясню, — нетерпеливо просил он.

Матвей всегда был верным товарищем. С первого класса Кирилл Александрович дружил с ним, и эта дружба прошла годы, трудности и страхи. Каждый выручал другого. Вы наверни-ка, знаете таких друзей. В нужную минуту он всегда прейдет и спасет, даже если перед этим прошло немало лет.

Они встречались два месяца назад, когда его постигло такое несчастье. Они долго разговаривали. Темы для разговоров всегда уходили в прошлое, словно встретились два старика, вспоминая боевые годы, и не хотели смотреть в будущие, ибо там смерть. Суть разговора летало вокруг недуга Кирилла Александровича. Но в конце разговора, когда прошлое исчерпало свое, а будущее, казалось горькой бадьей. Матвей сказал ему, так между прочим, словом еще увидимся:

Зря ты, выбрал такую жену. Молода больно для тебя. Да, сынок твой злыдень, каких поискать.

Кирилл Александрович не поверил. А слова оказались пророческими. В недобрый час случилось несчастье. Но кто виноват? Никто. А если не устраивает ответ, то винить надо самого себя. Значит, не правильно жил и думал. Вот и все.

Матвей выслушал Кирилла Александровича, и проникся его несчастьем и горем. Жена — злючка и шлюха, сын — сволочь и изверг, и предложение Кирилла Александровича вызвала дьявольскую усмешку, и глазенки выкатились, они блестели в азарте. Старый добрый Матвей превратился в Сатану, у которого сегодня на обеде будет большой кусок человеческого мяса.

Прекрасная мысль. Она мне нравится! — торжественно заговорил он. — Теперь мы проучим их. Не правда ли?!

Все так, — с тоской проговорил Кирилл Александрович.

Ему не нравилось своя идея, но так должно быть. Плата будет приведена в действие.

Преступим?

Да. Когда все будет кончено, принеси ее сюда и посади на диван. И еще…

Кирилл Александрович взял за шею друга и притянул к себе, чтобы шепнуть кое-что в ухо. Матвей наклонился. Серьезно выслушал его, а потом педантичным тоном сказал:

Все будет сделано, как ты просишь.

А я пойду звонить сыну, — печально сказал Кирилл Александрович.

Уже настало раннее утро. Матвей уже давно ушел домой, оставив друга одного со своим горем. У Кирилла Александровича сердце щемило от горя и совершенного по его указке злодеяние. Теперь он знал, зло нельзя искоренить злом, но слишком поздно. Деяние совершенно.

Но Кирилл Александрович был бы лицемером, если сказал бы, что месть претило его духу. Нет, наоборот, месть сделала его на какой-то короткий миг счастливым и торжествующим. Он, словно стоял на вершине мира, и глядел на ничтожных людишек, которые как муравьи ползали вокруг. И черные облака летела вокруг них, это посылаемое зло, как мячик для пинг-понга отлетал от одного к другому.

Когда он еще не совершил задуманное, ему казалось, что он вершит правосудие. И весь моральный кодекс на его стороне. Но, совершив поступок, который назывался местью, Кириллу Александровичу стало стыдно, ибо, прожив больше часть жизни, он ничему не научился. Не даром все пошло не так, потому что он имел наглость учить и судить людей, когда самому надо было учиться и осуждать себя за дурные поступки.

Теперь он сидел с плодами своей мести, которые были в его руках. И знаете, он никому не отдаст эти плоды, потому что, отдав их, Кирилл Александрович потеряет смысл своего существования.

Позади кто-то пошевелился, Кирилл Александрович повернулся на этот звук. Вокруг незрячих глаз были огромные синяки, которые бы испугали нормального человека. Но никто их не увидит.

Стоны. Мычание. Визг.

Я ничего не вижу? Где мои глаза?! — кричал его сын в отчаяние.

Борис выкинул вату с глаз и начал ковыряться в глазницах, пытаясь найти орган своего зрения. Орал от боли, но не сдавался.

Где мои глаза?! — кричал он.

Тут в крике поднялась Люда, у которой тоже глаза отсутствовали. Но она не прикасалась к своей повязке, боясь, что боль возьмет вверх. Люда понимала, что осталась без глаз. Пыталась заплакать, но как можно позволить такую роскошь, когда нет глазных яблок, а глазные нервы болтаются, как обычные ниточки. За то она с лихвой, заменила слезы слюнями и соплями.