Когда человек грешит — с неба падают слезы…
76 мин, 24 сек 3339
На самом деле проще было бы найти укрытие где-нибудь в развалинах дома, забиться туда, как клещ, и молиться о том, чтобы дождь быстрее прошел. Но вот судя по тучам, вряд ли пройдет он быстро. Обязательно затопит…
Смерть от гневных слез небес или смерть в объятьях крота? Оба варианта не подарок. Хотя первый более скоротечный. Но Лен, чтоб его, подал надежду. Не будет же он после всего, что недавно пережил, так безрассудно лишать себя жизни.
В кротовьей норе было темно и сыро. Запах чего-то кислого и подгнившего. Но достаточно просторно, Вик мог передвигаться в полный рост.
Впереди виднелся красноватый свет.
Ну прямо свет в конце туннеля, мать вашу, подумалось Вику. А еще ему подумалось, что обычно в конце туннеля свет белый. А если здесь красный — куда ведет этот туннель? Не в ад ли случайно?
За спиной — шум дождя. Обратного пути нет…
Держась за раненый бок, Вик медленно, неуверенно продвигался вглубь норы. Вскоре он обнаружил источник красного свечения. Банальная аварийная лампа, наподобие тех, которые были понатыканы в проходе, ведущем к складу мертвого карлика. Туннель круто уходил вниз. И превращался из стихийного в техногенный. Под слоями пыли обнаружился твердый металлический настил; стены и потолок приобретали правильные гладкие формы, аварийных ламп становилось все больше…
Тоннель привел в округлое помещение. Взору Вика предстали громадные овальные ворота, покрытые всевозможными мигающими лампочками, засовами, шестернями и выпуклостями, которые подозрительно походили на стационарные пулеметные гнезда автоматической системы безопасности ПВ-14. Возле консоли стоял Лен. Слева от ворот металлическая стена разбавлялась вереницей решеток. Нетрудно было догадаться, какое существо скрывалось за этими решетками.
— Они у вас вроде ручных псов? — отрешенно спросил Вик, глядя на дюжину кротовьих глаз, переливающихся всеми оттенками красного.
— Ты слышал, что они очень чувствительны к ультразвуку? — невозмутимо спросил Лен.
— Таким образом вы управляете ими?
— В мою фильтрующую коробку противогаза вшит преобразователь ультразвука. Даже сейчас, разговаривая с тобой, я испускаю импульсы, не воспринимаемые тобой, но прекрасно ощущаемые большинством мутантов и животных.
— Вы можете управлять ими?
— Да. Почти всеми…
— И птеродактилями?
— Разумеется. Правда, они очень плохо поддаются дрессировке. Но, как и большинство других, легко отпугиваются нужными словами.
— Ты привел меня сюда, чтобы рассказать все это, еще лучше дать мне ощутить мое ничтожество, понять, с каким уникальным существом мне пришлось быть знакомым, а после скормить своему ручному щупальцеморду?
— Интересно ты крота назвал, надо будет запомнить, — донеслось сквозь фильтрующую коробку.
— Лучше бы дождь забрал меня…
— Вик, ты никогда не отличался особой сообразительностью, — вздохнул Лен. — Повторюсь, если бы я хотела, то ты бы давно был мертв. А теперь хватит говорить, я очень устала за последнее время. Просто иди за мной, и все.
— Хотела, устала? — не удержался Вик.
Но Лена ничего не ответила. Она набрала комбинацию символов на консоли. Издав оглушительный скрежет, овальные ворота разъехались в стороны, за ними открылся короткий ярко освещенный коридор, упирающийся в широкую дверь. Вик показал птичку кроту, который не сводил с него хищных глаз, и проследовал за Леной. Стоило Вику зайти в коридор, как пальцы Лены заскользили по консоли. Ворота захлопнулись. Из форсунок в стенах и потолке заструился белесый газ. Сухой, пахнущий аптечкой. Вик закашлялся.
— Дезинфекция, друг, таковы правила, — пожала плечами Лена.
На экране консоли замерцали зеленые огоньки и высветились какие-то цифры и буквы.
— Все хоккей, можно продолжать, — сказала Лена то ли себе, то ли консоли.
Дверь провалилась в пол, освобождая проход в неизвестность. Лена шагнула внутрь. Вик шагнул следом…
И хлынул дождь.
Токсичные слезы ручьями ниспадали с небес. Затекали в щели подвалов, затапливали целые этажи построек, проникали в норы, просачивались в погреба, хлестали по земле, прожигая в ней новые раны на еще не затянувшихся рубцах…
Земле выпадали испытания и потруднее. Ничего, справится. Многие умрут. Некоторые выживут. Самые хитрые, самые изворотливые, сильные сумеют приспособиться. Это уже было. Это будет и дальше.
Господь плачет не потому, что хочет затопить слезами грех, нет. Он плачет потому, что грех нельзя ими затопить. Нельзя смыть. С ним невозможно бороться — ни слезами, ни даже собственной кровью.
И все уроки, которые преподносит судьба, лишь на время заставляют нас притихнуть, чтобы потом с еще большей силой и остервенением губить друг друга, убивать, предавать, травить, жечь, хоронить живьем и топтать неокрепшие зеленые побеги.
Это в нашей природе. Дефект, который недосмотрели при сборке. И вот он распространился неизлечимой заразой по нашим мыслям. Ничто не искоренит его. Это наша часть, без которой мы не способны существовать…
Верно?
Смерть от гневных слез небес или смерть в объятьях крота? Оба варианта не подарок. Хотя первый более скоротечный. Но Лен, чтоб его, подал надежду. Не будет же он после всего, что недавно пережил, так безрассудно лишать себя жизни.
В кротовьей норе было темно и сыро. Запах чего-то кислого и подгнившего. Но достаточно просторно, Вик мог передвигаться в полный рост.
Впереди виднелся красноватый свет.
Ну прямо свет в конце туннеля, мать вашу, подумалось Вику. А еще ему подумалось, что обычно в конце туннеля свет белый. А если здесь красный — куда ведет этот туннель? Не в ад ли случайно?
За спиной — шум дождя. Обратного пути нет…
Держась за раненый бок, Вик медленно, неуверенно продвигался вглубь норы. Вскоре он обнаружил источник красного свечения. Банальная аварийная лампа, наподобие тех, которые были понатыканы в проходе, ведущем к складу мертвого карлика. Туннель круто уходил вниз. И превращался из стихийного в техногенный. Под слоями пыли обнаружился твердый металлический настил; стены и потолок приобретали правильные гладкие формы, аварийных ламп становилось все больше…
Тоннель привел в округлое помещение. Взору Вика предстали громадные овальные ворота, покрытые всевозможными мигающими лампочками, засовами, шестернями и выпуклостями, которые подозрительно походили на стационарные пулеметные гнезда автоматической системы безопасности ПВ-14. Возле консоли стоял Лен. Слева от ворот металлическая стена разбавлялась вереницей решеток. Нетрудно было догадаться, какое существо скрывалось за этими решетками.
— Они у вас вроде ручных псов? — отрешенно спросил Вик, глядя на дюжину кротовьих глаз, переливающихся всеми оттенками красного.
— Ты слышал, что они очень чувствительны к ультразвуку? — невозмутимо спросил Лен.
— Таким образом вы управляете ими?
— В мою фильтрующую коробку противогаза вшит преобразователь ультразвука. Даже сейчас, разговаривая с тобой, я испускаю импульсы, не воспринимаемые тобой, но прекрасно ощущаемые большинством мутантов и животных.
— Вы можете управлять ими?
— Да. Почти всеми…
— И птеродактилями?
— Разумеется. Правда, они очень плохо поддаются дрессировке. Но, как и большинство других, легко отпугиваются нужными словами.
— Ты привел меня сюда, чтобы рассказать все это, еще лучше дать мне ощутить мое ничтожество, понять, с каким уникальным существом мне пришлось быть знакомым, а после скормить своему ручному щупальцеморду?
— Интересно ты крота назвал, надо будет запомнить, — донеслось сквозь фильтрующую коробку.
— Лучше бы дождь забрал меня…
— Вик, ты никогда не отличался особой сообразительностью, — вздохнул Лен. — Повторюсь, если бы я хотела, то ты бы давно был мертв. А теперь хватит говорить, я очень устала за последнее время. Просто иди за мной, и все.
— Хотела, устала? — не удержался Вик.
Но Лена ничего не ответила. Она набрала комбинацию символов на консоли. Издав оглушительный скрежет, овальные ворота разъехались в стороны, за ними открылся короткий ярко освещенный коридор, упирающийся в широкую дверь. Вик показал птичку кроту, который не сводил с него хищных глаз, и проследовал за Леной. Стоило Вику зайти в коридор, как пальцы Лены заскользили по консоли. Ворота захлопнулись. Из форсунок в стенах и потолке заструился белесый газ. Сухой, пахнущий аптечкой. Вик закашлялся.
— Дезинфекция, друг, таковы правила, — пожала плечами Лена.
На экране консоли замерцали зеленые огоньки и высветились какие-то цифры и буквы.
— Все хоккей, можно продолжать, — сказала Лена то ли себе, то ли консоли.
Дверь провалилась в пол, освобождая проход в неизвестность. Лена шагнула внутрь. Вик шагнул следом…
И хлынул дождь.
Токсичные слезы ручьями ниспадали с небес. Затекали в щели подвалов, затапливали целые этажи построек, проникали в норы, просачивались в погреба, хлестали по земле, прожигая в ней новые раны на еще не затянувшихся рубцах…
Земле выпадали испытания и потруднее. Ничего, справится. Многие умрут. Некоторые выживут. Самые хитрые, самые изворотливые, сильные сумеют приспособиться. Это уже было. Это будет и дальше.
Господь плачет не потому, что хочет затопить слезами грех, нет. Он плачет потому, что грех нельзя ими затопить. Нельзя смыть. С ним невозможно бороться — ни слезами, ни даже собственной кровью.
И все уроки, которые преподносит судьба, лишь на время заставляют нас притихнуть, чтобы потом с еще большей силой и остервенением губить друг друга, убивать, предавать, травить, жечь, хоронить живьем и топтать неокрепшие зеленые побеги.
Это в нашей природе. Дефект, который недосмотрели при сборке. И вот он распространился неизлечимой заразой по нашим мыслям. Ничто не искоренит его. Это наша часть, без которой мы не способны существовать…
Верно?
Страница 18 из 22
