Сливко Анатолий Емельянович

23 июля 1985 года Сливко совершает свой последний смертельный эксперимент. Жертвой, которого стал 13-летний Сергей Павлов. В тот день, в 7 часов утра мальчик ушел из своего дома по бульвару Мира, 36, сказав родителям, что идет на рыбалку на реку Барсучки. Однако своей соседке Лидии Половинкиной он сказал, что идет на встречу с руководителем клуба «Чергид» Сливко и что тот будет его фотографировать для«иллюстрированного журнала». Но к вечеру Павлов не вернулся. Тогда Половинкина позвонила в «Чергид» и спросила Сливко, не видел ли он мальчика. Сливко ответил, что не видел, а на следующий день он уехал на Черное море с группой воспитанников, и следователю побеседовать с ним не удалось. Мать Сережи, Антонина Григорьевна, забила тревогу. Обратилась в городскую милицию. Там пообещали принять меры к розыску, но, к сожалению, дальше обещаний не пошли.

А. Павлова пришла с жалобой к прокурору города П. Закачурину. Павел Тимофеевич внимательно проанализировал факты и усмотрел в них криминал. В результате было возбуждено дело по признакам умышленного убийства и передано следователю, тем более что это был не первый случай таинственного исчезновения подростков.

13 ноября 1985 года помощник прокурора города Тамара Лангуева официально принимает к производству это дело. Время шло, а следствие продвигалось с большим трудом. Выдвигались разные версии: предполагали, что мальчик мог утонуть или возможно к исчезновению ребенка был причастен кто-то из родственников. Как уже упоминалось, следователям было известно, что подростки в Невинномысске пропадали и раньше — периодичность составляла несколько лет. Т. Лангуева впервые систематизировала эти разрозненные дела и стала рассматривать исчезновения подростков не как отдельные случаи, а как звенья одной цепи. Началась проработка данной версии… Прежде всего, Лангуева обратила внимание на клуб «Чергид», который посещал С. Павлов и другие пропавшие мальчики. Разговаривая с его друзьями по клубу, она услышала о съемках кинофильмов. Её весьма удивила тематика этих детских фильмов, в которых присутствовали пытки, сцены повешения главных героев, хотя ребята и утверждали, что вешали не всерьез, а обматывали веревку подмышками и имитировали позу повешенного человека. Еще больше насторожили следователя неопределенные оговорки о неких странных медицинских опытах, которые проводит с детьми руководитель клуба. Лангуева часами говорила с членами «Чергида», пытаясь выведать у них подробности, но безуспешно. Тем не менее, не только Лангуева заинтересовалась Сливко. Среди подопечных Елены Пройды, работавшей в то время в детской комнате милиции также ходили слухи о «секретном кино» и«экспериментах» Сливко. Е. Пройда уделила проверке этих слухов самое пристальное внимание, и, пожалуй, именно ей дети впервые открыли правду о страшных событиях, происходивших в«Чергиде». Первым из непосредственных участников экспериментов, который дал официальные показания Т. Лангуевой стал Вячеслав Хвостик. Он рассказал, что Сливко подвешивал его в петле, после чего он потерял сознание и потом несколько дней был нездоров. Затем еще несколько мальчиков дали показания об участии в опытах Сливко…

Анализ личности Сливко, проведенный следователем показал, что директор клуба «Чергид» был хорошо известен в городе, пользовался большим авторитетом. Он числился аппаратчиком на химкомбинате, но фактически занимался только клубом. По работе и в быту характеризовался отлично. В городе за ним прочно утвердилась репутация опытного педагога. Он был отмечен десятками благодарностей и грамот, сотни восторженных отзывов о деятельности клуба и его полезных делах завершали образ отличника просвещения. И все же, анализируя имеющиеся факты, следователь не могла отделаться от мысли о причастности Сливко к исчезновениям детей. На пути следствия встали добропорядочность Сливко и непререкаемый авторитет «Чергида». А вдруг перед следствием честный человек, преданный делу труженик? Не могут же так много хорошего говорить о проходимце? Именно эти обстоятельства тормозили следствие, к тому же прямых улик против Сливко не было. Прокурор города тоже поначалу воспринял информацию об опасных опытах Сливко скептически — он не мог поверить, что человек, который посвятил свою жизнь детям, был образцом честности и порядочности мог быть обвинен в нездоровом интересе к детям.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счета и то обстоятельство, что Сливко был лично знаком со многими руководителями в Горкоме, Крайкоме партии, УВД и, вполне естественно предполагать, что скандал вокруг имени заслуженного учителя и ударника коммунистического труда никому не был нужен. В результате следователи, работавшие по этому делу, испытали определенный прессинг со стороны людей поддерживавших Сливко на протяжении нескольких десятилетий, что также несколько затягивало проведение более активных следственных действий.