Сливко Анатолий Емельянович

Но поскольку других подозреваемых не было, а рассказы о странных опытах директора клуба с детьми были весьма красноречивы, прокурор города в конечном итоге подписал ордер на обыск в помещении «Чергида» и квартире Сливко.

Вечером 28 декабря 1985 года в клуб пришли милиционеры. Там шли занятия — Сливко с детьми готовил встречу Нового года. Первоначально найти хоть что-то милиционеры не могли, хотя самым тщательным образом осмотрели помещение клуба. Потом один из милиционеров указал на дверь с табличкой «Не влезай — убьет!» и спросил у Сливко:«Что там?» Тот, что называется,«изменился в лице». За дверью находилась фотолаборатория, где обнаружили набор ножей, походные топорики, мотки веревок, петли из резинового шланга, кипы шокирующих фотоснимков, на которых были изображены связанные и расчлененные дети. Нашли сотни метров кинопленки с запечатленными на ней сценами пыток, убийств и расчленения детей, пионерскую форму, множество детских ботинок, у некоторых из которых были отпилены мыски. Сливко был арестован. У одного из детей, присутствовавшего при его аресте, случилась истерика, когда «дядю Толю забрали в милицию»: настолько большим уважением и любовью он пользовался у детей.

Свое 47-летие убийца встретил в камере следственного изолятора. В течение января и февраля 1986 года, когда он признался в семи убийствах, были организованы выезды на места преступлений и обнаружены останки шести детей, закопанные в донских лесах. Останки убитых Сливко в 60-х годах детей найдены не были. Среди жителей города стремительно распространилась новость о задержании Сливко, но никому было неизвестно по какой причине оказался в тюрьме всеми уважаемый учитель. Ходили самые невероятные версии… Жену Сливко и двух его детей МВД перевезли в другой город (по некоторым сведениям, прямо на следующий день после ареста). Большим ударом арест заслуженного учителя явился и для многих облеченных властью чиновников. Начальник городской милиции полковник Антоненко был снят с должности и отправлен работать в колонию строгого режима заместителем начальника. Для него это было большим стрессом, проработав там два года, он ушел на пенсию, потому что очень страдал от страшных головных болей. О Сливко ему не напоминали и ничего не спрашивали. А третий секретарь городской парторганизации Костина, которая хлопотала о присуждении Сливко звания Заслуженного учителя закрылась в своей квартире и покончила жизнь самоубийством после его ареста. Семьи у нее не было. После ареста Сливко помещение клуба «Чергид» и инвентарь передали в ведение гороно и по сегодняшний день в этом помещении находится Центр детско-юношеского туризма и экскурсий.

Суд над Сливко состоялся в июне 1986 года. Процесс был быстрым: прямых улик против обвиняемого в виде снятых им фотографий и фильмов было более чем достаточно. Возле здания суда постоянно дежурили машины скорой помощи: у нескольких участников процесса после просмотра фильмов Сливко случились гипертонические кризы и инфаркты. Когда у Сливко перед первым просмотром фильма спросили, не имеет ли он отводов к кому-либо из присутствующих, он ответил: «Я следствию высказывал пожелание — чтобы как можно более узкий круг был… То, что будет представлено сейчас… даже человеческий род позорит… Я раз увидел это… И это нельзя ни смыть, ни забыть. Только со смертью уйдёт… Мне страшно, что это будут люди смотреть».

Проводившаяся дважды судебно-психиатрическая экспертиза Сливко (в том числе, одна — в Институте Сербского) показала его вменямость и наличие у него «органической психопатии» (расстройства личности на почве органических изменений головного мозга) и сексуальных перверсий — педофилии, некрофилии, садизма, некросадизма, фетишизма, вампиризма, пиромании. Во время следствия и суда Сливко всё время плакал, выказывал раскаяние.

Сливко приговорили к смертной казни, но благодаря усилиям его адвоката Сергея Петрова было составлено прошение о помиловании, ходатайство о проведении повторной экспертизы. Однако эти усилия были напрасны — 21 декабря 1987 президиум Верховного совета СССР в помиловании отказал и все последующее время Сливко находился в одиночной камере смертников в Новочеркасской тюрьме, ожидая приведения приговора в исполнение. Как и всякий приговоренный к смерти в СССР, Анатолий Сливко не знал, когда приговор будет приведен в исполнение, и потому вздрагивал, заслышав малейший шум в коридоре. Страх, что пришли за ним, терзал его неотступно. Поэтому вполне естественно, что когда в 1988 году охранник сообщил ему о посетителе, известном московском психиатре докторе Костоеве, Сливко испытал огромное облегчение.