Сломанная ветка

Подошел к столу, сел на стул, вставил ключик в замочную скважину, отворил ларец и заглянул внутрь… Бурлящие воды моря осветились лучами рассветного солнца.

Проснувшись, хлоя растопила очаг, согрела воды и выпила горячего отвару.

После вышла из дому, взяла ветки и спрятала в сундук.

Но скоро вышла из дому со свертком в руках.

Раскачивая из стороны в сторону, шла вдоль берега, напевала колыбельный мотив.

Удалившись от дома, остановилась, положила сверток на землю.

Стала собирать плавняк и сухую траву.

Затем сделала в земле небольшую ямку, развела неподалеку костер, достала из свертка пеструшку, прижалась лицом, сказала: прости меня.

Ловким движением отсекла птице голову и, сказав, это тебе, дала крови стечь в море.

Затем, положив на землю, стала ощипывать перья и подбрасывать вверх. Говорила: это тебе. И ветер уносил перья прочь.

Ощипав, отрезала лапы. Подошла к ямке, уложила в землю и присыпала. Сказала: это тебе.

Саму же птицу уложила в огонь: а это тебе.

Поднялась, раскинула руки в стороны, повернулась к морю лицом, обратила лицо к небесам.

Сказала: я отдала вам самое дорогое, что у меня было, заклинаю вас, пошлите мне существо, коему я смогу отдать весь жар своего сердца, всю свою нерастраченную нежность, всю заботу и ласку… И трепал ветер одежды ее. И билось о камни море.

На крепостной стене замка куталась в теплую шаль. В даль глядела. Анна.

Высоко в небе летала птица.

Вдалеке по дороге к замку ехала повозка с дровами.

Запахнув покрепче шаль, сказала: скоро выпадет снег.

Вернувшись в покои, заметила, как муж поспешил закрыть ларец черного дерева. Тот, что стоял в углу, и который при ней никогда не трогал.

Села к зеркалу, стала украдкой наблюдать, как муж запирает ларец на ключ.

Спросила: что в нем?

Услыхала: бумаги.

Когда же муж вышел, и шаги его стихли вдали, подбежала с нетерпением к ларцу и стала рассматривать, трогать руками. Взяла в руки и встряхнула. Услыхала, как внутри что-то перекатывалось и тряслось. Сказала: нет, там не бумаги.

Села за стол, где лежали иголка и нитки, и небольшие лоскутки алого шелка. Бросая взоры на ларец, стала мастерить что-то.

Закончив мастерить цветок, анна отправилась на поиски мужа.

Долго искала там и тут. Нашла же на крепостной стене.

Рупрехт строгал ножом деревяшку.

Спросила: что делаешь?

Ответил рупрехт: мастерю игрушку для сына. — почем знаешь, что будет сын?

— Видел знак. — что за знак?

Но он не ответил, а продолжил строгать. И стружки падали на камень.

Супругу ласкал. Гладил сильной ладонью груди ее и лоно ее, что белели во тьме. Шептал: анна, моя анна.

Она же оставалась холодной.

Спрашивал: что с тобой?

Отвечала: не знаю. Грустно мне, а отчего не пойму. Вот, уедешь завтра, а я опять останусь одна. Стану тосковать без тебя. — глупенькая, я же быстро. Послезавтра вернусь.

А сам поднялся с постели, накинув покрывало, вышел в соседнюю комнату, но скоро вернулся со свертком в руках. Положил на стол и сказал: вот мой тебе подарок… Когда же, поднявшись, анна развернула сверток, увидала седло. И было украшено серебром. И было редкой персидской работы.

Хмурое, хмурое утро. Небо предчувствует зиму. Вот-вот выпадет снег.

Под этим свинцовым небом с грохотом, со скрежетом распахиваются ворота.

Тут же всадник покидает замок.

Это рупрехт. Он одет по-походному. На нем теплый, подбитый мехом плащ. За спиной — двуручный меч. К седлу приторочена туго скрученная и перехваченная веревкой медвежья шкура.

Отъехав на три полета стрелы, обернулся. Увидал на башне супругу. Помахав рукой, развернулся, пришпорил коня: но!

Я часто думаю: когда. Как. Где. Зимой или летом. В лесу или на морском берегу. В городе или в деревне. В разгар дня. На виду у всех. Или вдали от чужих глаз. Днем. Или с наступлением темноты. Под холодным дождем. Или в теплой постели. В старости или вот-вот. А, может, во сне.

В страданиях, в болезни. Или же это будет уход, подобный наслаждению с его странным тоскливым стоном.

Когда. Как. Где. При каких обстоятельствах завершится твое движение?

Когда же выехал к морю, смеркалось.

Подъехав к дому, осмотрелся. Рупрехт. Но никого не увидел и спешился, привязал коня к сухому дереву.

Постучал в дверь. Когда же понял, что ответа не будет, толкнул, и дверь распахнулась.

Крикнул: есть ли кто живой.

Стал пристально вглядываться в полумрак хижины.

Не дождавшись ответа, вошел.

Долго стоял неподвижно, привыкая к царящему сумраку.

Но вот стал осматриваться и щуриться.

Всюду скользил его взгляд, ни на чем не задерживаясь, пока не наткнулся на одной из полок на древний, лоснящийся череп.

Взял в руки, вгляделся в глазницы, как бы желая увидеть свою судьбу. Но ничего не увидел. И кивнул сам себе, будто бы соглашаясь с чем-то.

Достал из-за пазухи цветок с шелковыми лепестками. Тот самый, что смастерила жена. Положил на стол и вышел.

Когда же дверь за гостем захлопнулась, а шаги его стихли вдали, в темном углу жилища воздух сгустился, обрел черты хозяйки дома.