Фандом: The Elder Scrolls. Все наслышаны о подвиге Довакина, победителя Алдуина, но никто не может точно сказать, ни кем он был, ни как выглядел. Некоторые вообще утверждают, что Довакином была девица. Но звучат баллады, и восхваляет народ величайший Подвиг. Лишь Довакин может сказать, сколько правды и вымысла в историях о нём. И помните: барды не то, чем кажутся.
106 мин, 3 сек 19154
Что могли ему противопоставить стражники? Немного, но и немало. Охотничьи стрелы-срезни прорвали перепонки на крыльях дракона, заставив его снизиться и принять бой на земле. Установилась патовая ситуация, но как долго она продлится, было непонятно. Раненый дракон не позволял приблизиться к себе на расстояние удара мечом, отгоняя редких смельчаков взмахами хвоста, а стрелы были на исходе. Двое стражников, попытавшихся всё же достать ящера спереди, лежали тут же, мёртвыми, обгорелыми кусками плоти.
Переломить ход сражения могла помощь мага, и сейчас все ждали его появления, изредка выпуская по дракону стрелы, чтобы не расслаблялся.
И вот со стороны Вайтрана раздался приближающийся топот копыт. Хускарл ярла Айрилет вела с собой подкрепление в лице отряда стражи, придворного мага и какого-то постороннего рыжего парня с лютней за спиной. Дина не удалось оставить во дворце ни уговорами, ни угрозами, бард упёрся всеми конечностями, желая лично увидеть дракона, и Фаренгар с Айрилет дружно плюнули на этого самоубийцу. Хочет — пусть идёт, может, сумеет отвлечь дракона на пару секунд.
За два десятка метров от дракона, там, где не доставало пламя, Дин спрыгнул со своей клячи и побежал вперёд, выдернув лютню из-за спины и перехватив её за корпус. Ящер вскинул голову, готовый встретить его струёй огня, и тут случилось невероятное!
Человек взмыл вверх в гигантском прыжке, пропустив пламя под собой, и с размаху воткнул гриф лютни в глаз дракона!
Монстр покачнулся, мотнул башкой, двинул крылом, попытавшись выковырять засевшую в глазнице занозу, но движения его были медленными и неуверенными. Дин перекатом ушёл с места приземления и вскочил на ноги, напружиненный, как готовый к прыжку кот.
Дракон повернул голову, чтобы взглянуть на него уцелевшим глазом, и, видимо, что-то почувствовал.
— Довакин? Не-е-ет!
Крик быстро оборвался, ящер бессильно уронил башку на землю, чудом не сломав лютню, и дёрнулся в предсмертной судороге. Застывшую тушу окутало яркое сияние, дракон сгорал на глазах, как лист бумаги, а потом свет мощным потоком влился в тело барда.
Когда свечение исчезло, от дракона мало что осталось — лишь скелет, застывший в хрупком равновесии, словно бы раздумывающий, а не раскатиться ли ему на отдельные кости. Испуганные люди вокруг перешёптывались: «Нет, ты это видел?» «Борода Шора, этот парень ухайдокал дракона!» «А это сияние… Неужели правда довакин?»
Дину не было никакого дела до них. Он стоял, закрыв глаза и до побеления костяшек сжав кулаки. Поглощённая душа внутри него пыталась распрямиться, захватить власть, пожрать наглеца в ответ и возродиться в его теле. Убивший дракона сам становится драконом…
Но у души не было ни единого шанса. Более сильный и злобный хищник разорвал всё, что составляло сущность древнего ящера, и больше никогда не содрогнётся земля от его ударов хвостом, не заслонят небо исполинские крылья, не исторгнет горло вызывающего рёва или победной песни. Лишь выбеленные кости останутся напоминанием о том, что когда-то существовал дракон Мирмулнир, Верный сильный охотник.
Поглощённая душа распалась языками пламени, втянулась в пустой очаг и там вспыхнула, давая жизнь новому огню.
Дин выпрямился, расправил плечи и открыл глаза, в которых отразилась вся сила внутреннего пламени, а лицо его озарилось искренним и незамутнённым счастьем. Бард обвёл взглядом стоящих вокруг солдат, запрокинул голову и крикнул, позволяя огню выйти наружу ослепительно-ярким рыжим всполохом.
— YOL!
Фаренгар был так счастлив, словно на день рождения получил должность архимага.
— Никогда бы не подумал, что увижу перед собой настоящего драконорождённого! Молодой человек, почему же вы не сказали сразу?!
— Сколько живу, ни разу даже не догадывался о том, что могу оказаться довакином, — честно ответил Дин.
— Ох, конечно, как я сразу не догадался! — Фаренгар продолжал суетиться вокруг и не собирался выпускать попавшую в его руки сенсацию. — Вам просто никто не мог рассказать об этом, ведь последняя ветвь драконорождённых прервалась ещё в конце третьей эры…
— Мартин Септим разбил Амулет Королей, преобразился в Акатоша, изгнал Мерунеса Дагона навсегда и застыл камнем, — продолжил Дин.
— Вы вряд ли являетесь потомком Септимов, те были имперцами, а вы, хммм, — Фаренгар задумчиво осмотрел лицо и уши Дина, — явно не имперец. Совершенно иной овал лица и форма носа. Разве что побочная ветвь, и кровь почти растворилась и перестала влиять на внешность…
Маг продолжил что-то бормотать себе под нос, водя ладонями вдоль тела барда. Дин почти не вслушивался, улавливая лишь отдельные слова вроде «определить бы аллель», «гомозигота? Нет, слишком маловероятна такая встреча, хотя»… и тому подобной зауми.
— А вот это интересно. Молодой человек, как у вас с магией?
— Плохо у меня с магией, — развёл руками Дин. — Бесталанен я в этой области. Только в теорию и могу.
Переломить ход сражения могла помощь мага, и сейчас все ждали его появления, изредка выпуская по дракону стрелы, чтобы не расслаблялся.
И вот со стороны Вайтрана раздался приближающийся топот копыт. Хускарл ярла Айрилет вела с собой подкрепление в лице отряда стражи, придворного мага и какого-то постороннего рыжего парня с лютней за спиной. Дина не удалось оставить во дворце ни уговорами, ни угрозами, бард упёрся всеми конечностями, желая лично увидеть дракона, и Фаренгар с Айрилет дружно плюнули на этого самоубийцу. Хочет — пусть идёт, может, сумеет отвлечь дракона на пару секунд.
За два десятка метров от дракона, там, где не доставало пламя, Дин спрыгнул со своей клячи и побежал вперёд, выдернув лютню из-за спины и перехватив её за корпус. Ящер вскинул голову, готовый встретить его струёй огня, и тут случилось невероятное!
Человек взмыл вверх в гигантском прыжке, пропустив пламя под собой, и с размаху воткнул гриф лютни в глаз дракона!
Монстр покачнулся, мотнул башкой, двинул крылом, попытавшись выковырять засевшую в глазнице занозу, но движения его были медленными и неуверенными. Дин перекатом ушёл с места приземления и вскочил на ноги, напружиненный, как готовый к прыжку кот.
Дракон повернул голову, чтобы взглянуть на него уцелевшим глазом, и, видимо, что-то почувствовал.
— Довакин? Не-е-ет!
Крик быстро оборвался, ящер бессильно уронил башку на землю, чудом не сломав лютню, и дёрнулся в предсмертной судороге. Застывшую тушу окутало яркое сияние, дракон сгорал на глазах, как лист бумаги, а потом свет мощным потоком влился в тело барда.
Когда свечение исчезло, от дракона мало что осталось — лишь скелет, застывший в хрупком равновесии, словно бы раздумывающий, а не раскатиться ли ему на отдельные кости. Испуганные люди вокруг перешёптывались: «Нет, ты это видел?» «Борода Шора, этот парень ухайдокал дракона!» «А это сияние… Неужели правда довакин?»
Дину не было никакого дела до них. Он стоял, закрыв глаза и до побеления костяшек сжав кулаки. Поглощённая душа внутри него пыталась распрямиться, захватить власть, пожрать наглеца в ответ и возродиться в его теле. Убивший дракона сам становится драконом…
Но у души не было ни единого шанса. Более сильный и злобный хищник разорвал всё, что составляло сущность древнего ящера, и больше никогда не содрогнётся земля от его ударов хвостом, не заслонят небо исполинские крылья, не исторгнет горло вызывающего рёва или победной песни. Лишь выбеленные кости останутся напоминанием о том, что когда-то существовал дракон Мирмулнир, Верный сильный охотник.
Поглощённая душа распалась языками пламени, втянулась в пустой очаг и там вспыхнула, давая жизнь новому огню.
Дин выпрямился, расправил плечи и открыл глаза, в которых отразилась вся сила внутреннего пламени, а лицо его озарилось искренним и незамутнённым счастьем. Бард обвёл взглядом стоящих вокруг солдат, запрокинул голову и крикнул, позволяя огню выйти наружу ослепительно-ярким рыжим всполохом.
— YOL!
Фаренгар был так счастлив, словно на день рождения получил должность архимага.
— Никогда бы не подумал, что увижу перед собой настоящего драконорождённого! Молодой человек, почему же вы не сказали сразу?!
— Сколько живу, ни разу даже не догадывался о том, что могу оказаться довакином, — честно ответил Дин.
— Ох, конечно, как я сразу не догадался! — Фаренгар продолжал суетиться вокруг и не собирался выпускать попавшую в его руки сенсацию. — Вам просто никто не мог рассказать об этом, ведь последняя ветвь драконорождённых прервалась ещё в конце третьей эры…
— Мартин Септим разбил Амулет Королей, преобразился в Акатоша, изгнал Мерунеса Дагона навсегда и застыл камнем, — продолжил Дин.
— Вы вряд ли являетесь потомком Септимов, те были имперцами, а вы, хммм, — Фаренгар задумчиво осмотрел лицо и уши Дина, — явно не имперец. Совершенно иной овал лица и форма носа. Разве что побочная ветвь, и кровь почти растворилась и перестала влиять на внешность…
Маг продолжил что-то бормотать себе под нос, водя ладонями вдоль тела барда. Дин почти не вслушивался, улавливая лишь отдельные слова вроде «определить бы аллель», «гомозигота? Нет, слишком маловероятна такая встреча, хотя»… и тому подобной зауми.
— А вот это интересно. Молодой человек, как у вас с магией?
— Плохо у меня с магией, — развёл руками Дин. — Бесталанен я в этой области. Только в теорию и могу.
Страница 9 из 30
