В тот июньский день я пришел ранним утром на пляж и долго топтал песок на морском берегу, никак не решаясь залезть в холодную воду. Подстилки немногочисленных отдыхающих одинокими оазисами расположились в разных частях пляжа — было просторно и свободно, как обычно бывает в наших краях ранним летом. Рядом со мной, на границе прибоя, мальчуган лет пяти, в белых трусах, строил замок из мокрого песка…
30 мин, 24 сек 15950
Мне захотелось по-маленькому. Не от страха, может быть из-за пива. Я опустился на корточки, не рискуя сесть на плиту и принялся мочится в воду сквозь плавки, которые от этого заметно потеплели.
— Ты что там — ссышь? — с непринужденной грубостью спросил он.
— Нет, не ссу… — возмущенно ответил я.
— Значит не ссышь…, — произнес он, усмехаясь и вкладывая в слова явно другой смысл.
На берегу произошло оживление. Подростки, с разбегу, гурьбой бросились в море. Вода забурлила и успокоилась — часть молодых людей остановилась, но вскоре двое из них решили устроить заплыв.
Я встал, поправляя плавки, но не отрывая взгляд от соревнующихся. Мой враг насупился и озабоченно глядел на приближающихся пловцов.
Волнорез был длинный, они могли забраться на него и в полусотне метров от нас.
Я конечно не хотел показывать, свою заинтересованность и старался не глядеть на пловцов. Но когда они прошли половину расстояния до нас — не заметить их было невозможно.
— Будем делать ставки? — холодно спросил он.
А я смотрел на два бурлящих потока, приближавшихся к волнорезу и думал о том, как было бы хорошо, если бы я мог развить такую скорость — он бы не запугал меня хвастливыми заявлениями.
Но я так хорошо не плавал. Мне хотелось бросится навстречу пловцам, хотя бы бегом по скользкому и острому от ракушек камню волнореза, но мой враг стоял между мной и тем заветным местом, где по моим прикидкам, они вот-вот должны были оказаться.
Первый пловец, уверенно рассекая воду, приблизился к волнорезу, коснулся его загорелой рукой, стремительно развернулся, и поплыл обратно.
Дыхание сперло в моей груди, колени рефлекторно согнулись. Мое тело готово было последовать за ними, мне хотелось крикнуть им, но я понимал, что это все без толку. Даже если второй пловец и услышит меня, он не захочет сдаваться. Он даже паузы не сделает, когда коснется рукой волнореза, и продолжит преследовать своего товарища.
Так оно и произошло.
— Еще не поздно сделать ставку, по более низким коэффициентам, но почти наверняка зная исход, — позлорадствовал мой мучитель. Он глядел то на меня, то в спины удаляющихся пловцов, и едва ли не смеялся.
— Я не люблю плавание и не делаю ставок, — ответил я.
— Серьезно? — удивился он, и даже, как будто, опечалился, услышав об этом. — Живешь возле моря и не любишь плавать…
— Такое бывает…
— Бывает? — переспросил он, с наигранной недоверчивостью и посмотрел на меня, словно ждал, что я сейчас буду разубеждать его.
Но я молчал и смотрел как пловцы завершают спринтерский заплыв, который мне казался марафонским.
Победитель был уже на берегу и воздевал руки к небу, требуя оваций от многочисленной компании друзей.
Я надеялся, что на этом соревнования не закончатся, но подростки больше не шли в воду. Оглядывая берег в поисках людей собирающихся заплыть на волнорез, я не увидел никого. Мой блуждающий взгляд остановился на песочном замке.
Замок был разрушен.
Всматриваясь в него я пытался различить башни. Мне хотелось, чтобы хоть одна башенка уцелела. Я готов был поверить в свое спасение, если увижу башню, но как не присматривался — с такого расстояния не мог увидеть наверняка.
— Какой вид спорта любишь?
— Что? — переспросил я; его вопрос, несмотря на искусственность нашего общения, казался неуместным, ведь мы оба думали о другом.
— Я люблю футбол, — автоматически ответил я.
— А я просто люблю игру, — сказал он. — Любую захватывающую игру, — многозначительно добавил он и посмотрел на меня.
Я думал он начнет говорить про футбол, называя фамилии игроков, вспоминая матчи, но он вел себя еще более цинично, намекая, но избегая правды. И как долго это могло продолжатся? Мои ноги уже устали от воды и солнце становилось нестерпимым…
— Курить хочется, — сказал он.
— Наверняка на берегу у вас припасена пачка сигарет, — предположил я.
От удовольствия он закрыл глаза и хрипло шепнул:
— Я тебе сейчас кое-что покажу…
Подмигнув мне, он оттянул резинку плавок и рукой скользнул в трусы. Синяя поверхность ткани угрожающе вздыбилась.
Он хитро, с какой-то грубой нежностью, смотрел на меня.
— Я тебе сейчас кое-что покажу, пацан.
Он высунул руку из своих трусов и я, приготовившись к худшему, вздохнул, увидев целлофановый пакетик обмотанный канцелярской резинкой. Он снял резинку, наматывая ее на указательный палец, развернул сверток и достал пачку сигарет с зажигалкой внутри.
— Иногда так хочется курить, что умереть могу. Поэтому стараюсь не расставаться с ними, — заявил он, прикуривая сигарету. — По молодости мы с пацанами пыхтели на волнорезах травкой. Безопасно — никто не увидит. Особенно, если повернутся спиной к пляжу. А если что — концы сразу в воду, никто не будет такую ерунду с водолазами искать. Потом возвращались на берег. Доплывали до суши не все… — угрожающе сказал он и рассмеявшись добавил: — Некоторые плыли в другую сторону.
— Ты что там — ссышь? — с непринужденной грубостью спросил он.
— Нет, не ссу… — возмущенно ответил я.
— Значит не ссышь…, — произнес он, усмехаясь и вкладывая в слова явно другой смысл.
На берегу произошло оживление. Подростки, с разбегу, гурьбой бросились в море. Вода забурлила и успокоилась — часть молодых людей остановилась, но вскоре двое из них решили устроить заплыв.
Я встал, поправляя плавки, но не отрывая взгляд от соревнующихся. Мой враг насупился и озабоченно глядел на приближающихся пловцов.
Волнорез был длинный, они могли забраться на него и в полусотне метров от нас.
Я конечно не хотел показывать, свою заинтересованность и старался не глядеть на пловцов. Но когда они прошли половину расстояния до нас — не заметить их было невозможно.
— Будем делать ставки? — холодно спросил он.
А я смотрел на два бурлящих потока, приближавшихся к волнорезу и думал о том, как было бы хорошо, если бы я мог развить такую скорость — он бы не запугал меня хвастливыми заявлениями.
Но я так хорошо не плавал. Мне хотелось бросится навстречу пловцам, хотя бы бегом по скользкому и острому от ракушек камню волнореза, но мой враг стоял между мной и тем заветным местом, где по моим прикидкам, они вот-вот должны были оказаться.
Первый пловец, уверенно рассекая воду, приблизился к волнорезу, коснулся его загорелой рукой, стремительно развернулся, и поплыл обратно.
Дыхание сперло в моей груди, колени рефлекторно согнулись. Мое тело готово было последовать за ними, мне хотелось крикнуть им, но я понимал, что это все без толку. Даже если второй пловец и услышит меня, он не захочет сдаваться. Он даже паузы не сделает, когда коснется рукой волнореза, и продолжит преследовать своего товарища.
Так оно и произошло.
— Еще не поздно сделать ставку, по более низким коэффициентам, но почти наверняка зная исход, — позлорадствовал мой мучитель. Он глядел то на меня, то в спины удаляющихся пловцов, и едва ли не смеялся.
— Я не люблю плавание и не делаю ставок, — ответил я.
— Серьезно? — удивился он, и даже, как будто, опечалился, услышав об этом. — Живешь возле моря и не любишь плавать…
— Такое бывает…
— Бывает? — переспросил он, с наигранной недоверчивостью и посмотрел на меня, словно ждал, что я сейчас буду разубеждать его.
Но я молчал и смотрел как пловцы завершают спринтерский заплыв, который мне казался марафонским.
Победитель был уже на берегу и воздевал руки к небу, требуя оваций от многочисленной компании друзей.
Я надеялся, что на этом соревнования не закончатся, но подростки больше не шли в воду. Оглядывая берег в поисках людей собирающихся заплыть на волнорез, я не увидел никого. Мой блуждающий взгляд остановился на песочном замке.
Замок был разрушен.
Всматриваясь в него я пытался различить башни. Мне хотелось, чтобы хоть одна башенка уцелела. Я готов был поверить в свое спасение, если увижу башню, но как не присматривался — с такого расстояния не мог увидеть наверняка.
— Какой вид спорта любишь?
— Что? — переспросил я; его вопрос, несмотря на искусственность нашего общения, казался неуместным, ведь мы оба думали о другом.
— Я люблю футбол, — автоматически ответил я.
— А я просто люблю игру, — сказал он. — Любую захватывающую игру, — многозначительно добавил он и посмотрел на меня.
Я думал он начнет говорить про футбол, называя фамилии игроков, вспоминая матчи, но он вел себя еще более цинично, намекая, но избегая правды. И как долго это могло продолжатся? Мои ноги уже устали от воды и солнце становилось нестерпимым…
— Курить хочется, — сказал он.
— Наверняка на берегу у вас припасена пачка сигарет, — предположил я.
От удовольствия он закрыл глаза и хрипло шепнул:
— Я тебе сейчас кое-что покажу…
Подмигнув мне, он оттянул резинку плавок и рукой скользнул в трусы. Синяя поверхность ткани угрожающе вздыбилась.
Он хитро, с какой-то грубой нежностью, смотрел на меня.
— Я тебе сейчас кое-что покажу, пацан.
Он высунул руку из своих трусов и я, приготовившись к худшему, вздохнул, увидев целлофановый пакетик обмотанный канцелярской резинкой. Он снял резинку, наматывая ее на указательный палец, развернул сверток и достал пачку сигарет с зажигалкой внутри.
— Иногда так хочется курить, что умереть могу. Поэтому стараюсь не расставаться с ними, — заявил он, прикуривая сигарету. — По молодости мы с пацанами пыхтели на волнорезах травкой. Безопасно — никто не увидит. Особенно, если повернутся спиной к пляжу. А если что — концы сразу в воду, никто не будет такую ерунду с водолазами искать. Потом возвращались на берег. Доплывали до суши не все… — угрожающе сказал он и рассмеявшись добавил: — Некоторые плыли в другую сторону.
Страница 4 из 8
