Служба в Белгравии

— Боже, я и забыл, как ты смотришься в душе, — пробормотал Джон, прикасаясь к груди Шерлока. Его руки с любопытством исследовали тело; настолько обнажены друг перед другом они не были очень давно.

Шерлок провёл по его плечам, краем сознания отмечая, что ещё помнит, каким Джон был раньше, моложе и без шрамов. «Не настолько реальным и интересным», — подумал Холмс, вспоминая прошлое.

Стоящий перед ним мужчина ощущался более уверенным и гораздо лучше подготовленным, чтобы выстоять вместе с Шерлоком против любого катаклизма.

Не желая усложнять ситуацию, как он уже делал — и слишком часто к тому же, — Шерлок протянул Джону мыло.

— Преврати процесс во что-нибудь полезное, — предложил он.

Закатив глаза, Уотсон шагнул ему за спину.

— Ты же не попросишь меня его уронить?

— Даже не думал, — упрекнул Шерлок. — Мыло принесла мама и…

— Не говори о своей матери, пока у нас «голый душ».

— Это как противоположность «одетому душу»? — Шерлок покачал головой в ответ на подобную глупость.

Джон игриво шлёпнул его по спине.

— Ты понял, о чём я; есть «голый душ» и«чистый душ».

— Как скажешь, — пробормотал Шерлок, стараясь не стонать от удовольствия слишком громко, когда Джон начал его намыливать. И улыбнулся, ощутив лёгкий и нежный поцелуй между лопаток.

Где-то в квартире, едва различимый за шумом бегущей воды, зазвонил мобильник.

Мелодия соответствовала незнакомому номеру.

Дело?

— Это телефон? — спросил Джон и замер.

— Нет, — соврал Холмс, потянувшись. — Даже не думай отвертеться.

Джон вздохнул.

— Наверное, мне стоит к этому привыкать, — неторопливые движения продолжились. — Через несколько лет начнёшь жаловаться на больную спину и всё остальное, что соответствует старости…

— Ты не намного моложе меня, — фыркнул Шерлок, опираясь руками о стену и опуская голову, чтобы просто наслаждаться прикосновениями.

— Пять лет — довольно большая разница, — поддразнил Джон, постепенно опускаясь ниже. — Каждый день будешь требовать, чтобы я тебе устраивал ванну.

— А разве не в этом смысл брака? Чтобы под рукой всегда был любящий супруг, готовый потереть спинку?

Джон засмеялся.

— Этого ты не упоминал, когда делал предложение, — возразил он.

— Так этого никто не упоминает, — вздохнул Холмс. — Пожалуйста, останься со мной до самой смерти, будь рядом, пока я старею, покрываюсь морщинами и страдаю от недержания. Спорь о том, что мы будем есть на обед и кто виноват в том, что сыр на нижней полке холодильника покрывается плесенью. Гладь по спине, когда я начну горбиться, и смирись с холодными ногами.

— У тебя не холодные ноги, — заметил Джон.

— У одного из нас холодные, — пробормотал Шерлок, когда Джон добрался до особенно чувствительной точки у основания его позвоночника.

— Я бы согласился даже на такое.

Сентиментально, но Шерлока это тронуло, он поднял голову.

— И потом, — Джон, кажется, ничего не заметил, — тебе вообще наплевать, чем питаться или какая еда есть в холодильнике, а если сгорбишься, то это лишь избавит меня от необходимости постоянно задирать голову, чтобы посмотреть на тебя.

Шерлок не сдержал смешок.

— Ну, раз уж есть светлая сторона, — вздохнул он.

— М-м-м, — согласился Джон, скользнув руками ещё ниже.

Дрожь предвкушения пробежала по телу Шерлока — не столько из-за того, что он ждал чего-либо сексуального, а больше из любопытства, что будет делать Джон.

Кажется, идея отказаться от кровати великолепно работала.

Джон молчал, его руки неторопливо кружили по Шерлоковой заднице. Казалось, он обдумывал что-то, решал, а Холмс вновь опустил голову на руки, намереваясь просто насладиться происходящим и позволить Джону разобраться с тем, что творилось в его голове.

А потом угол прикосновений ощутимо поменялся, Шерлок сжал кулаки, потому что Джон опустился на колени позади него.

Нет.

Он так хотел дотронуться до Джона, хотел… хотел, чтобы тот расслабился и, когда будет очередь Шерлока мыть его, не вздрагивал в ответ на малейшее движение…

Ладони Уотсона легли на его ягодицы и раздвинули их, а потом…

Слишком долго его никто не касался с откровенно сексуальными намерениями. Прошлый раз с Джоном был чересчур давно. Просто невероятно, насколько сильно ему тут же захотелось большего; будто желание проснулось в ту же секунду, когда ему напомнили, насколько это может быть приятно.

Джон стоял на коленях. Но для его рёбер такая поза… Шерлок сомневался, что это была хорошая идея…

«Не думать», — попенял он себе. До сих пор Джон не демонстрировал признаков волнения или страха, если собирался остановиться, и Шерлок был бесконечно благодарен за это, ведь при таком раскладе мог верить, что Джон не попытается просто пересилить себя.

Он должен верить ему.

Вжимавшийся в него язык творил какие-то невероятно развратные вещи, от которых член всё настойчивее требовал к себе внимания. Только упрямая убеждённость в необходимости предоставить Джону полный контроль заставила его оставить руки на стене. Но засранец, похоже, собрался помучить его и скользнул руками вниз, оглаживая бёдра.