Служитель зла

Стоявший передо мной человек имел на себе облачение англиканского священника, был сравнительно-невысок ростом, худ, темноволос. На вид ему было около тридцати лет. Черты его болезненно-желтоватого лица могли быть сочтены правильными, если бы не нависавший над ними неестественно огромный лоб. Волосы пришельца были аккуратно подрезаны и приглажены, подбородок, несмотря на свежие следы бритвы, уже просвечивал синевой. Он носил очки без оправы, стекла которых крепились на тонких стальных дужках. В целом, облик его вполне соответствовал бы моим представлениям о священниках, не будь этого слишком высокого лба, слишком умного, слишком проницательного взгляда и вообще не свойственной подобным лицам угрюмости, за которой читалась едва различимая, но несомненная печать Зла. Пока я его разглядывал, священник успел зажечь тусклую масляную лампу и теперь нервными движениями швырял одну за другой свои магические книги в жерло ранее не замеченного мною камина, расположенного в простенке между окон мансарды в том месте, где стена делала резкий изгиб. Пламя жадно заглатывало древние фолианты, взвиваясь вверх разноцветными языками и распространяя вокруг невыразимо удушливое зловоние всякий раз, когда очередная кипа исписанных иероглифами листов, связанная трухлявым переплетом, темнея и корчась, обращалась в золу. Внезапно я увидел в комнате еще нескольких фигур весьма сердито настроенных священнослужителей, один из которых, судя по одеянию, был в сане епископа. Не имея возможности что-либо слышать, я смог лишь понять, что они объявляют человеку, явившемуся первым, какое-то исключительно важное решение. Мне показалось, что вновь вошедшие ненавидят и в то же время как будто боятся его, и что он, в свою очередь, испытывает по отношению к ним совершенно аналогичные чувства. Лицо его исказилось зловещей гримасой, а правая рука заметно дрожала, пытаясь нащупать спинку стоящего позади стула. Епископ указал сначала на опустевший шкаф, а затем на камин, в котором посреди бесформенной, обуглившейся массы слабо шевелилось пламя. Тогда первый человек криво усмехнулся и потянулся левой рукой к лежащему на столе предмету. Это движение повергло всех прочих в совершеннейший ужас. Святые отцы, угрожающе жестикулируя, отступили к отверстию люка и один за другим исчезли внизу. Последним удалился епископ.

Тотчас после этого хозяин комнаты направился к чулану, расположенному в дальнем ее конце, и достал оттуда моток веревки. Взобравшись на стул, он привязал веревку к здоровенному крюку, вбитому в дубовую потолочную балку, и начал делать петлю. Угадав финал столь недвусмысленных приготовлений, я ринулся вперед, намереваясь остановить или спасти его в последний миг. Тут он впервые заметил меня и сразу оставил свое занятие, при этом во взоре его промелькнуло весьма озадачившее и напугавшее меня выражение триумфа. Неторопливо он спустился со стула и двинулся в мою сторону. На его потемневшем тонкогубом лице заиграла страшная звериная усмешка.

Почуяв смертельную опасность, я почти бессознательно выхватил из кармана лучевой аппарат, пытаясь воспользоваться им как единственным средством защиты. Трудно сказать, почему я вообразил, будто он должен мне помочь. Включив прибор, я направил луч прямо в лицо священнику и увидел, как оно осветилось сперва фиолетовыми, а затем розоватыми бликами. Выражение свирепого торжества начало уступать место безумному страху, которому, однако, не удалось полностью завладеть им и, в конце концов, оба эти чувства слились в неописуемо жуткую гримасу, застывшую на его лице. Он замер было на месте, а потом начал пятиться, дико размахивая руками. Когда он таким образом приблизился к самому краю открытого лестничного колодца, я крикнул, пытаясь предостеречь его, но он меня не услышал. В следующее мгновение он отшатнулся назад, в последний раз взмахнул руками и пропал из виду.

Не сразу сумел я добраться до люка, ибо мои члены плохо повиновались мне. Когда же наконец я заглянул туда, то не увидел, как ожидал, лежащего на нижних ступенях неподвижного тела. Вместо этого до меня донеслись голоса и топот людей, поднимавшихся вверх по лестнице с зажженными фонарями. Заклятие призрачной тишины было снято, и я вновь мог слышать и видеть вещи в привычной трехмерной перспективе. Однако была ли тишина на самом деле такой непроницаемой? Что-то же привлекло сюда всю эту толпу. Может быть, здесь все-таки был шум, который я не смог расслышать?

Между тем двое простолюдинов, шедшие впереди остальных, разглядев меня, замерли, словно сраженные внезапным параличом. Один из них только и смог пронзительно вскрикнуть: — А-аах… Это вы, ваше сэрство? Неужто опять все сначала?!