Что происходит с нами в момент клинической смерти? Этот вопрос мучает многих живущих на Земле. Одни люди, пережившие клиническую смерть, рассказывают о тоннелях, темных или со светом в конце, другие видят себя парящими над собственным телом, третьих окружают ангелы и давно ушедшие родственники, а четвертые ничего не видят.
2 мин, 46 сек 19642
Хочу поделиться историей, которую рассказал мне мой друг Павел, переживший клиническую смерть (есть медицинское документальное подтверждение). Так как событие происходило не со мной, продолжу от первого лица.
Ты же знаешь, что я вырос, как и ты, в Советском Союзе, воспитывался в духе атеизма, да и родители были далеки от сверхъестественного. Сам я не верил ни в Бога, ни в черта, считал, что человек венец природы и рассчитывал только на свои силы. Но… Случилось это со мной в конце мая 2005 г. Ночью я плохо спал, мозг воспроизводил обрывки из моего детства и юности. Это были приятные воспоминания, но они почему-то заставляли меня просыпаться в холодном поту, с учащенным сердцебиением. Грудь давило, руки наливались свинцом, а внутри появлялся сковывающий животный страх. Только ближе к утру удалось забыться и погрузиться в глубокий сон.
Встал я, как обычно, в 7 утра, пошел на кухню попить воды и поставить чайник. Внезапно возникла сильная боль в грудной клетке, перехватило дыхание, руки стали неметь, и я, хватая ртом воздух, рухнул на пол. Дальше, как в тумане: врачи, носилки, скорая, аппарат искусственного дыхания, резкая боль во всем теле и темнота…
Очнулся я на огромном, залитом солнцем лугу. Стою посередине луга, вокруг трава, впереди виднеется лес, недалеко деревенька. Я ее не вижу, но знаю это. Где-то внутри меня, в душе, это знание. Небо синее-синее, ни облачка, тепло, солнечно, но солнце не слепит глаза, не жарит. Птицы поют, а в теле легкость, ни страха, ни какой боли, даже невесомость какая-то. На душе умиротворение. Гляжу на себя и вижу: стою я в русской одежде 15-16 века. Рубаха на мне до колен белоснежная, с красным рисунком: уточки там разные, цветы. Пояс малиновый с бубенчиками, порты широкие темные, онучи да лапти на ногах. За поясом — шапка суконная. Лица своего я не вижу, руками потрогал, там, где был выбрит гладко — борода. Не большая, правда. Воздух пьянит и успокаивает, не то, что в городе… Стою значит, закрыл глаза, надышаться не могу.
Вдруг слышу, зовут по имени:
— Паша, Паша!
Я даже не слышу это, а как бы чувствую, как телепатия, что ли. Открыл я глаза, а впереди в метрах пятидесяти стоит моя бабушка, которая умерла пять лет назад. Хоть и расстояние большое, а будто рядом стоим. Бабушка, помолодевшая лет на 20, стоит в любимом своем халате, и такой я домашний уют почувствовал тепло и любовь, что не описать. Захотелось мне к бабушке прижаться, как в детстве, обнять, почувствовать ту любовь… Ну и побежал я к ней на встречу. Бегу, да только расстояние не уменьшается, а вроде как больше становится. А бабушка стоит, улыбается и в голове у меня слова:
— Паша, Паша!
Тут бежать тяжело стало, ноги вязнут, как в глине и туманом заволокло все вокруг. Бабушкин голос пропал. Я остановился и слышу голос другой, умиротворяющий:
— Рано тебе еще, обождать надо!
Вдруг, как в калейдоскопе завертелось все, будто меня прессом придавило, слабость, боль непонятная. Открываю глаза: лежу в реанимации, руки в капельницах, на лице маска…
Ну, а дальше я оклемался, перевели меня в палату, затем выписали, да в выписке указали, что был у меня момент клинической смерти в течение 2 минут 55 секунд. Только знаю я — не смерть это была, а переход в другую жизнь. После этого случая стал я частенько сны видеть, которые сбываются, и ситуации разные знаю наперед, как закончатся. А еще я в Бога поверил и смерти не боюсь, как раньше. Для меня там лучше…
Ты же знаешь, что я вырос, как и ты, в Советском Союзе, воспитывался в духе атеизма, да и родители были далеки от сверхъестественного. Сам я не верил ни в Бога, ни в черта, считал, что человек венец природы и рассчитывал только на свои силы. Но… Случилось это со мной в конце мая 2005 г. Ночью я плохо спал, мозг воспроизводил обрывки из моего детства и юности. Это были приятные воспоминания, но они почему-то заставляли меня просыпаться в холодном поту, с учащенным сердцебиением. Грудь давило, руки наливались свинцом, а внутри появлялся сковывающий животный страх. Только ближе к утру удалось забыться и погрузиться в глубокий сон.
Встал я, как обычно, в 7 утра, пошел на кухню попить воды и поставить чайник. Внезапно возникла сильная боль в грудной клетке, перехватило дыхание, руки стали неметь, и я, хватая ртом воздух, рухнул на пол. Дальше, как в тумане: врачи, носилки, скорая, аппарат искусственного дыхания, резкая боль во всем теле и темнота…
Очнулся я на огромном, залитом солнцем лугу. Стою посередине луга, вокруг трава, впереди виднеется лес, недалеко деревенька. Я ее не вижу, но знаю это. Где-то внутри меня, в душе, это знание. Небо синее-синее, ни облачка, тепло, солнечно, но солнце не слепит глаза, не жарит. Птицы поют, а в теле легкость, ни страха, ни какой боли, даже невесомость какая-то. На душе умиротворение. Гляжу на себя и вижу: стою я в русской одежде 15-16 века. Рубаха на мне до колен белоснежная, с красным рисунком: уточки там разные, цветы. Пояс малиновый с бубенчиками, порты широкие темные, онучи да лапти на ногах. За поясом — шапка суконная. Лица своего я не вижу, руками потрогал, там, где был выбрит гладко — борода. Не большая, правда. Воздух пьянит и успокаивает, не то, что в городе… Стою значит, закрыл глаза, надышаться не могу.
Вдруг слышу, зовут по имени:
— Паша, Паша!
Я даже не слышу это, а как бы чувствую, как телепатия, что ли. Открыл я глаза, а впереди в метрах пятидесяти стоит моя бабушка, которая умерла пять лет назад. Хоть и расстояние большое, а будто рядом стоим. Бабушка, помолодевшая лет на 20, стоит в любимом своем халате, и такой я домашний уют почувствовал тепло и любовь, что не описать. Захотелось мне к бабушке прижаться, как в детстве, обнять, почувствовать ту любовь… Ну и побежал я к ней на встречу. Бегу, да только расстояние не уменьшается, а вроде как больше становится. А бабушка стоит, улыбается и в голове у меня слова:
— Паша, Паша!
Тут бежать тяжело стало, ноги вязнут, как в глине и туманом заволокло все вокруг. Бабушкин голос пропал. Я остановился и слышу голос другой, умиротворяющий:
— Рано тебе еще, обождать надо!
Вдруг, как в калейдоскопе завертелось все, будто меня прессом придавило, слабость, боль непонятная. Открываю глаза: лежу в реанимации, руки в капельницах, на лице маска…
Ну, а дальше я оклемался, перевели меня в палату, затем выписали, да в выписке указали, что был у меня момент клинической смерти в течение 2 минут 55 секунд. Только знаю я — не смерть это была, а переход в другую жизнь. После этого случая стал я частенько сны видеть, которые сбываются, и ситуации разные знаю наперед, как закончатся. А еще я в Бога поверил и смерти не боюсь, как раньше. Для меня там лучше…
