Сборник стебно-наркоманских «сказов» по Крипипасте. Один рассказ — один персонаж.
66 мин, 49 сек 16656
Не чувствуя боли от укусов из-за своей аллергии, бывало, и вовсе откусывал он кусочки кожи и мяса, глотал их с конфетками, и казалась ему такая смесь еще вкуснее, чем чистый Тик-Так. Жаждал он этого лакомства все больше и больше, а денег в семье становилось все меньше и меньше, и вот пришел тот день, когда совсем не смогли родители Тоби покупать ему Тик-Так.
Освирепел Тоби так, что уж вовсе не соображал, что творит. Убил он своего отца, разрубил топором его тело на кусочки и сожрал, не в силах утолить свой дикий голод. После сбежал он из дома и повадился бродить с топором по улицам, грабя конфетные магазины и убивая людей, пожирая Тик-Так, смешанный с еще не остывшей кровавой плотью.
Но не вечно ему было гулять и безобразничать. Обложили его однажды полицейские, застали в каком-то подвале, погруженного в галлюцинации, да там и повязали, в запале едва не убив на месте. Поместили его в психушку, сначала лечить пытались, а потом записали как безнадежного и отдали ученым на опыты.
Долго ли, недолго ли исследовали Тикки Тоби в лабораториях, однако обнаружили, что весь организм его насквозь убойной химией из конфеток пропитался, и от этой химии стали в его генах мутации разные приключаться, научный интерес представляющие.
И повезли Тоби на самую секретную военную базу, где мутантов держали и исследовали. А находилась эта база вовсе не в родной Америке, а в далеких Европиях, замаскированная под психушку строгого режима и с тайной тюрьмой совмещенная. Поместили Тоби в самую охраняемую камеру, приковали цепями, умотали в суперкрепкую смирительную рубашку, которая своего пленника словно не только обматывала, но и с собственной силой сжимала для надежности.
Проводили над ним секретные опыты, испытывали вакцины и излучения, и все больше мутировало его тело, все прибавлялось в нем силы и звериной ярости. Может быть, и порвал бы он цепи, проломил бы стены, чтоб вырваться на волю из ненавистного заточения, да вот только смирительная рубашка держала крепко, неумолимо, как будто свой собственный разум давно обрела и выпускать пленника не желала.
Однако все же улучил Тоби краткую минуту глухой ночью, когда усталая рубашка свою хватку чуть ослабила. Одного мига ему хватило, одним могучим усилием вывернулся он по-змеиному из ее цепких объятий, а дальше уж совсем легко все было. Как тонкие ниточки, разорвал он тяжелые стальные цепи, как картонки, проломил стены из стали и бетона и забор из них же, как лапшу доширак, сжевал он колючую проволоку с лезвиями… Вырвался счастливый Тоби из своей тюрьмы и побежал в лес, что секретную базу окружал.
Долго бежал он, заметая следы, думая, что уже несется за ним погоня, чтоб поймать и обратно приволочь живым или мертвым. Не знал он только того, кто из персонала и охраны был в погоню отправлен и против кого ему, в случае чего, драться предстоит. А ночь все темнее становилась, в лесу жизнь ночная пробуждалась, дикая и нехорошая, мерцания какие-то виднелись, блуждающие огоньки среди зарослей, тропинки обманные и ямы опасные…
И не знал Тикки Тоби, что никого не посылали за ним в погоню ни из охраны, ни из персонала, потому как опасались люди того, что обитало в этих лесах, охраняя базу и препятствуя побегам ее порождений в большой мир.
Мечтал он неотвязно, что вот выберется из леса, найдет магазинчик, хоть самый захудалый, ограбит его, прикончит продавца, и будет у него любимый салатик из мяска и Тик-Така, по которому душа и тело его так истосковались. И представлял он то тело человечье, то гору Тик-Така, и смешивалось одно с другим в его оголодавшем мозгу, и вот уже замаячил перед его помутившимся взором тиктачный человек, аппетитный, ждущий его с нетерпением и пылкой любовью, распахнувший объятия бледных рук, сотканных из белых вкусных гранул…
И не помнил Тикки Тоби больше ничего с того момента, как шагнул в эти объятия. и не знал он того, что не было перед ним никакого тиктачного человека, а было лишь существо, что Тощим Человеком прозывается, и что лишь смерть жестокую нашел он в объятиях бледных щупалец.
А что дальше было, про то лишь персонал базы-психушки знает, да еще славная Рубашка, сейчас тамошним начальником охраны работающая.
Освирепел Тоби так, что уж вовсе не соображал, что творит. Убил он своего отца, разрубил топором его тело на кусочки и сожрал, не в силах утолить свой дикий голод. После сбежал он из дома и повадился бродить с топором по улицам, грабя конфетные магазины и убивая людей, пожирая Тик-Так, смешанный с еще не остывшей кровавой плотью.
Но не вечно ему было гулять и безобразничать. Обложили его однажды полицейские, застали в каком-то подвале, погруженного в галлюцинации, да там и повязали, в запале едва не убив на месте. Поместили его в психушку, сначала лечить пытались, а потом записали как безнадежного и отдали ученым на опыты.
Долго ли, недолго ли исследовали Тикки Тоби в лабораториях, однако обнаружили, что весь организм его насквозь убойной химией из конфеток пропитался, и от этой химии стали в его генах мутации разные приключаться, научный интерес представляющие.
И повезли Тоби на самую секретную военную базу, где мутантов держали и исследовали. А находилась эта база вовсе не в родной Америке, а в далеких Европиях, замаскированная под психушку строгого режима и с тайной тюрьмой совмещенная. Поместили Тоби в самую охраняемую камеру, приковали цепями, умотали в суперкрепкую смирительную рубашку, которая своего пленника словно не только обматывала, но и с собственной силой сжимала для надежности.
Проводили над ним секретные опыты, испытывали вакцины и излучения, и все больше мутировало его тело, все прибавлялось в нем силы и звериной ярости. Может быть, и порвал бы он цепи, проломил бы стены, чтоб вырваться на волю из ненавистного заточения, да вот только смирительная рубашка держала крепко, неумолимо, как будто свой собственный разум давно обрела и выпускать пленника не желала.
Однако все же улучил Тоби краткую минуту глухой ночью, когда усталая рубашка свою хватку чуть ослабила. Одного мига ему хватило, одним могучим усилием вывернулся он по-змеиному из ее цепких объятий, а дальше уж совсем легко все было. Как тонкие ниточки, разорвал он тяжелые стальные цепи, как картонки, проломил стены из стали и бетона и забор из них же, как лапшу доширак, сжевал он колючую проволоку с лезвиями… Вырвался счастливый Тоби из своей тюрьмы и побежал в лес, что секретную базу окружал.
Долго бежал он, заметая следы, думая, что уже несется за ним погоня, чтоб поймать и обратно приволочь живым или мертвым. Не знал он только того, кто из персонала и охраны был в погоню отправлен и против кого ему, в случае чего, драться предстоит. А ночь все темнее становилась, в лесу жизнь ночная пробуждалась, дикая и нехорошая, мерцания какие-то виднелись, блуждающие огоньки среди зарослей, тропинки обманные и ямы опасные…
И не знал Тикки Тоби, что никого не посылали за ним в погоню ни из охраны, ни из персонала, потому как опасались люди того, что обитало в этих лесах, охраняя базу и препятствуя побегам ее порождений в большой мир.
Мечтал он неотвязно, что вот выберется из леса, найдет магазинчик, хоть самый захудалый, ограбит его, прикончит продавца, и будет у него любимый салатик из мяска и Тик-Така, по которому душа и тело его так истосковались. И представлял он то тело человечье, то гору Тик-Така, и смешивалось одно с другим в его оголодавшем мозгу, и вот уже замаячил перед его помутившимся взором тиктачный человек, аппетитный, ждущий его с нетерпением и пылкой любовью, распахнувший объятия бледных рук, сотканных из белых вкусных гранул…
И не помнил Тикки Тоби больше ничего с того момента, как шагнул в эти объятия. и не знал он того, что не было перед ним никакого тиктачного человека, а было лишь существо, что Тощим Человеком прозывается, и что лишь смерть жестокую нашел он в объятиях бледных щупалец.
А что дальше было, про то лишь персонал базы-психушки знает, да еще славная Рубашка, сейчас тамошним начальником охраны работающая.
Сказ о Бессердечном
Сказывают знающие люди, что жил когда-то на свете некий человек, по полному паспортному имени не то Льюис, не то Луиза, по уменьшительному и ласкательному — Лу, по фамилии хрен знает кто, а по блатному погонялу — Душевный. Впрочем, была у него душа или нет, про то никто теперь не помнит. А запомнили этого Душевного типа совсем из-за другого, о чем в этом сказе и пойдет речь среди всего прочего.
Страница 11 из 19
