Смеющийся труп

— Я не видела в спальне телефона. — Я кивнула на телефон на стене кухни. — Вероятно, это единственный аппарат. Чтобы до него добраться, надо было проскочить мимо чудовища.

— Продолжай.

Я оглянулась на гостиную. Покрытой простыней кушетки отсюда было почти не видно.

— Эта тварь, чем бы она ни была, бросилась на мужчину. Стремительно; ударила его, может быть, оглушила, но не убила.

— Откуда знаешь, что не убила? — Не устраивай мне экзамен, Дольф. В кухне слишком мало крови. Он был съеден в спальне. Что бы это ни было, оно не стало бы тащить мертвеца в спальню. Оно загнало мужчину в спальню и убило его там.

— Неплохо; не хочешь попытать свои силы в гостиной?

Вообще-то не особенно; но вслух я этого не сказала. От женщины осталось значительно больше. Верхняя часть ее тела была почти не повреждена. Кисти рук были закрыты бумажными мешками. Можно будет получить анализ того, что у нее под ногтями. Я надеялась, что это поможет делу. Широко открытые карие глаза смотрели в потолок. Край пижамной курточки прилип к тому месту, где некогда была талия. Я сглотнула и двумя пальцами приподняла намокшую ткань.

Позвоночник блестел в ярком солнечном свете; белый и мокрый, он повис, словно шнур, который выдернули из разъема. Ладно.

— Что-то разорвало ее пополам — так же, как… мужчину в спальне.

— Откуда ты знаешь, что там был мужчина? — Если у них не было гостей, это должен был быть мужчина, А гостей у них не было, правильно?

Дольф покачал головой.

— Нет, насколько нам известно.

— Значит, мужчина. Потому что у нее целы ребра и обе руки. — Я постаралась скрыть гнев. Дольф не виноват. — Я не отношусь к числу твоих подчиненных. И хочу, чтобы ты перестал задавать мне вопросы, на которые сам знаешь ответы.

Он кивнул: — Справедливо. Иногда я забываю, что ты — не один из наших парней.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, понимаю — и даже знаю, что ты хотел сделать мне комплимент. Но нельзя ли нам закончить этот разговор снаружи? — Конечно. — Дольф снял окровавленные перчатки и бросил их в мешок с мусором, стоящий на кухне. Я сделала то же самое.

Жара обволокла меня, как расплавленный пластик, но все же в ней было что-то хорошее, чистое. Я вдохнула полную грудь горячего влажного воздуха. Ах, лето.

— Скажи хотя бы, я был прав — это не человек? — спросил Дольф.

Двое полицейских в форме сдерживали толпу зевак на газоне и на улице перед домом. Дети, родители, дети на велосипедах. Как будто пришли поглазеть на шоу уродцев.

— Да, это был не человек. На стекле в кухне не осталось крови.

— Я заметил. И что это значит? — Как правило, из мертвых кровь не идет — за исключением вампиров.

— Как правило? — Из свежеумерших зомби порой может сочиться кровь, но у вампиров она течет почти как у людей.

— Значит, ты считаешь, что это был не вампир? — Если так, значит, он ел человеческую плоть, А вампиры не способны переваривать твердую пищу.

— А вурдалак? — Слишком далеко от кладбища, и тогда в доме было бы больше разрушений. Вурдалаки ломают мебель, как дикие звери.

— Зомби?

Я покачала головой: — Честно говоря, не знаю. Встречаются такие феномены, как плотоядные зомби. Очень редко, но это бывает.

— Ты говорила, что было зарегистрировано три таких случая. И каждый раз зомби дольше оставались похожими на человека и не разлагались.

Я улыбнулась.

— У тебя хорошая память. Правильно. Плотоядные зомби не разлагаются, пока их кормить. Или, во всяком случае, не разлагаются с такой скоростью.

— Они свирепы? — Не особенно, — сказала я.

— А в принципе зомби свирепы? — спросил Дольф.

— Только если им приказать.

— Как это? — Ты можешь приказать зомби убить человека — если у тебя достаточно власти над ним.

— Зомби как орудие убийства?

Я кивнула: — Что-то в этом роде.

— И кто это мог сделать? — Не уверена, что здесь произошло именно это, — сказала я.

— Я знаю. Но кто в принципе мог бы это сделать? — Черт, ну, я могла бы — но я не стала бы. И никто из тех, о ком я знаю, что он мог бы, не стал бы.

— Это уж нам решать, — сказал Дольф и достал небольшой блокнотик.

— И ты действительно хочешь, чтобы я назвала тебе имена друзей, чтобы ты мог спросить их, не оживляли ли они часом зомби и не посылали их убить этих людей? — Прошу тебя.

Я вздохнула.

— Я в это не верю. Ну, хорошо — я, Мэнни Родригес, Питер Бурк, и… — Я почти начала произносить третье имя, но замолчала на полуслове.

— Что такое? — Ничего. Просто я вспомнила, что на этой неделе Бурка хоронят. Он умер, так что, я думаю, его можно исключить из числа подозреваемых.

Дольф пристально посмотрел на меня, и на лице его отразилось подозрение.

— Ты уверена, что это все имена, которые ты можешь назвать? — Если я вспомню еще о ком-то, я тебе сообщу, — сказала я с самым невинным видом. Вот, смотрите, у меня в рукаве ничего нет.

— Ты уж постарайся, Анита.

— Не сомневайся.

Он улыбнулся и покачал головой: — Кого ты защищаешь? — Себя, — ответила я. Дольф непонимающе нахмурился. — Я не хочу, чтобы кое-кто на меня взбеленился.

— Кто?