Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
435 мин, 20 сек 6926
На ковре возле него лежало еще что-то, укрытое простыней.
— Анита.
Он всегда так говорит — одно слово за раз.
— Дольф, — сказала я.
Он опять опустился на колени между кроватью с балдахином и пропитанной кровью простыней.
— Ты готова? — Я знаю, что ты молчун, Дольф, но ты не мог бы сказать, что именно я должна высматривать? — Я хочу знать, что ты увидишь, а не то, что я тебе подскажу.
Для Дольфа это была целая речь.
— Ладно, — сказала я. — Приступим.
Он откинул простыню. Я стояла и смотрела — но все, что я видела, это большой кусок окровавленного мяса. Это могло быть все что угодно: говядина, конина или оленина. Но труп человека? Только не это.
Мои глаза видели, но мозг отказывался воспринимать. Я присела на корточки, подоткнув юбку. Ковер под ногами захлюпал, словно его промочило дождем, только это был не дождь.
— У тебя не найдется еще пары перчаток? Я свой комплект оставила в конторе.
— В правом кармане. — Дольф поднял руки над головой. — Только возьми сама. Моя жена ненавидит сдавать в химчистку одежду с пятнами крови.
Я улыбнулась. Удивительно. Впрочем, чувство юмора порой просто необходимо. Мне пришлось перегнуться через останки. Я вытащила пару хирургических перчаток, растягивающихся на любой размер. В этих перчатках всегда такое ощущение, будто внутри порошок. Больше похоже на презервативы для рук, чем на перчатки.
— Если я потрогаю, не уничтожу никаких улик? — Нет.
Я потыкала останки двумя пальцами. Ощущение та кое, будто потрогал кусок свежей говядины. Хорошее, упругое мясо. Я ощупала обломки костей и ребер. Ребра. Внезапно я осознала, на что я смотрю. Часть человеческой грудной клетки. Там, где к плечу должна присоединяться рука, торчала белая кость. И все. Больше ничего. Я вскочила слишком поспешно и споткнулась. Ковер под ногами хлюпнул.
В комнате внезапно стало очень жарко; я отвернулась от тела и уставилась на комод. Зеркало на нем было так густо забрызгано кровью, что казалось, будто кто-то покрыл его толстым слоем лака для ногтей. Спелая Вишня, Карнавальный Алый, Яблоко в Карамели.
Я закрыла глаза и очень медленно досчитала до десяти. Когда я снова открыла их, в комнате стало прохладнее. Только сейчас я заметила, что под потолком крутится вентилятор. Я была в полном порядке. Отважная потрошительница вампиров. Хор-рошо.
Дольф ничего не сказал, когда я снова опустилась на колени перед останками. Он даже не взглянул на меня. Хороший парень. Я постаралась быть объективной и увидеть все, что можно увидеть. Но это было нелегко. Мне проще было смотреть на останки, пока я не знала, что это за часть тела. Теперь я могла видеть только кровавый обрубок. А думать — только о том, что он «некогда был человеческим телом» Дежурная фраза оперативников.
— Никаких следов применения оружия, насколько я могу судить — но это тебе и коронер может сказать. — Я протянула руку и снова потрогала труп. — Помоги мне его перевернуть: я хочу взглянуть на грудную полость. На то, что от нее осталось.
Дольф выпустил простыню и помог мне поднять останки. Они были легче, чем казались на вид. Когда мы поставили обрубок на край, оказалось, что с внутренней стороны ничего нет. Все внутренние органы, которые должны быть защищены ребрами, отсутствовали. Обрубок выглядел бы в точности как говяжья грудинка, если бы не кость на том месте, где должна была быть рука. Часть ключицы еще сохранилась.
— Ладно, — сказала я. Голос мой прозвучал с придыханием. Я стояла, держа на весу свои испачканные кровью руки. — Накрой, пожалуйста.
Дольф накрыл труп и встал: — Впечатления? — Сила, чудовищная сила. Нечеловеческая. Тело явно раздирали руками.
— Почему руками? — Никаких следов ножа. — Я засмеялась, но тут же поперхнулась смехом. — Черт, я бы подумала, что кто-то распилил его пилой для разделки туш, но кости… — Я покачала головой. — Для этого не использовалось ничего механического.
— Что-нибудь еще? — Угу. Где остальная часть этого проклятого трупа? — Вторая дверь слева по коридору.
— Остальная часть? — В комнате снова стало жарко.
— Ты пойди и посмотри. Потом скажешь мне, что ты увидела.
— Черт возьми, Дольф, я знаю, что ты не любишь влиять на мнение экспертов, но я ненавижу блуждать вслепую.
Он только посмотрел на меня.
— Хотя бы ответь на один вопрос.
— Смотря какой.
— Там хуже, чем это?
Казалось, он задумался на мгновение.
— И да, и нет.
— Иди ты к дьяволу!
— Сама поймешь, когда увидишь.
Я не хотела ничего понимать. Берт весьма оживился, узнав, что полиция хочет привлечь меня к делу. Он сказал, что я приобрету богатый опыт. Но до сих пор я приобрела только богатый набор кошмаров.
Дольф повел меня в следующую комнату ужасов. На самом деле я не жаждала найти оставшуюся часть тела. Мне хотелось домой. Перед закрытой дверью Дольф остановился, поджидая меня. На двери был приклеен картонный зайчик, как на Пасху. Под ним висела вышивка с надписью «Детская»
— Дольф. — Мой голос звучал очень тихо. Его почти заглушал шум, доносящийся из гостиной.
— Анита.
Он всегда так говорит — одно слово за раз.
— Дольф, — сказала я.
Он опять опустился на колени между кроватью с балдахином и пропитанной кровью простыней.
— Ты готова? — Я знаю, что ты молчун, Дольф, но ты не мог бы сказать, что именно я должна высматривать? — Я хочу знать, что ты увидишь, а не то, что я тебе подскажу.
Для Дольфа это была целая речь.
— Ладно, — сказала я. — Приступим.
Он откинул простыню. Я стояла и смотрела — но все, что я видела, это большой кусок окровавленного мяса. Это могло быть все что угодно: говядина, конина или оленина. Но труп человека? Только не это.
Мои глаза видели, но мозг отказывался воспринимать. Я присела на корточки, подоткнув юбку. Ковер под ногами захлюпал, словно его промочило дождем, только это был не дождь.
— У тебя не найдется еще пары перчаток? Я свой комплект оставила в конторе.
— В правом кармане. — Дольф поднял руки над головой. — Только возьми сама. Моя жена ненавидит сдавать в химчистку одежду с пятнами крови.
Я улыбнулась. Удивительно. Впрочем, чувство юмора порой просто необходимо. Мне пришлось перегнуться через останки. Я вытащила пару хирургических перчаток, растягивающихся на любой размер. В этих перчатках всегда такое ощущение, будто внутри порошок. Больше похоже на презервативы для рук, чем на перчатки.
— Если я потрогаю, не уничтожу никаких улик? — Нет.
Я потыкала останки двумя пальцами. Ощущение та кое, будто потрогал кусок свежей говядины. Хорошее, упругое мясо. Я ощупала обломки костей и ребер. Ребра. Внезапно я осознала, на что я смотрю. Часть человеческой грудной клетки. Там, где к плечу должна присоединяться рука, торчала белая кость. И все. Больше ничего. Я вскочила слишком поспешно и споткнулась. Ковер под ногами хлюпнул.
В комнате внезапно стало очень жарко; я отвернулась от тела и уставилась на комод. Зеркало на нем было так густо забрызгано кровью, что казалось, будто кто-то покрыл его толстым слоем лака для ногтей. Спелая Вишня, Карнавальный Алый, Яблоко в Карамели.
Я закрыла глаза и очень медленно досчитала до десяти. Когда я снова открыла их, в комнате стало прохладнее. Только сейчас я заметила, что под потолком крутится вентилятор. Я была в полном порядке. Отважная потрошительница вампиров. Хор-рошо.
Дольф ничего не сказал, когда я снова опустилась на колени перед останками. Он даже не взглянул на меня. Хороший парень. Я постаралась быть объективной и увидеть все, что можно увидеть. Но это было нелегко. Мне проще было смотреть на останки, пока я не знала, что это за часть тела. Теперь я могла видеть только кровавый обрубок. А думать — только о том, что он «некогда был человеческим телом» Дежурная фраза оперативников.
— Никаких следов применения оружия, насколько я могу судить — но это тебе и коронер может сказать. — Я протянула руку и снова потрогала труп. — Помоги мне его перевернуть: я хочу взглянуть на грудную полость. На то, что от нее осталось.
Дольф выпустил простыню и помог мне поднять останки. Они были легче, чем казались на вид. Когда мы поставили обрубок на край, оказалось, что с внутренней стороны ничего нет. Все внутренние органы, которые должны быть защищены ребрами, отсутствовали. Обрубок выглядел бы в точности как говяжья грудинка, если бы не кость на том месте, где должна была быть рука. Часть ключицы еще сохранилась.
— Ладно, — сказала я. Голос мой прозвучал с придыханием. Я стояла, держа на весу свои испачканные кровью руки. — Накрой, пожалуйста.
Дольф накрыл труп и встал: — Впечатления? — Сила, чудовищная сила. Нечеловеческая. Тело явно раздирали руками.
— Почему руками? — Никаких следов ножа. — Я засмеялась, но тут же поперхнулась смехом. — Черт, я бы подумала, что кто-то распилил его пилой для разделки туш, но кости… — Я покачала головой. — Для этого не использовалось ничего механического.
— Что-нибудь еще? — Угу. Где остальная часть этого проклятого трупа? — Вторая дверь слева по коридору.
— Остальная часть? — В комнате снова стало жарко.
— Ты пойди и посмотри. Потом скажешь мне, что ты увидела.
— Черт возьми, Дольф, я знаю, что ты не любишь влиять на мнение экспертов, но я ненавижу блуждать вслепую.
Он только посмотрел на меня.
— Хотя бы ответь на один вопрос.
— Смотря какой.
— Там хуже, чем это?
Казалось, он задумался на мгновение.
— И да, и нет.
— Иди ты к дьяволу!
— Сама поймешь, когда увидишь.
Я не хотела ничего понимать. Берт весьма оживился, узнав, что полиция хочет привлечь меня к делу. Он сказал, что я приобрету богатый опыт. Но до сих пор я приобрела только богатый набор кошмаров.
Дольф повел меня в следующую комнату ужасов. На самом деле я не жаждала найти оставшуюся часть тела. Мне хотелось домой. Перед закрытой дверью Дольф остановился, поджидая меня. На двери был приклеен картонный зайчик, как на Пасху. Под ним висела вышивка с надписью «Детская»
— Дольф. — Мой голос звучал очень тихо. Его почти заглушал шум, доносящийся из гостиной.
Страница 9 из 115
