Ночь — лучшее время для таких, как я. Я выхожу на улицу, когда обычные люди уже спят в теплых постельках и лишь немногие запоздавшие жители Сакаида спешат домой, рассекая июньский мрак. Ночь. Тишина. Лишь перебежки крыс гулким эхом бьются о стены домов, а затем разносятся по ярко освещенным и умершим до утра улицам города.
22 мин, 17 сек 8826
В общем плане, задание было провалено. Я достал смартфон, написал Лилит сообщение слов на пять где-то, забрал сильерон и похромал к выходу, прижимая к животу какую-то взятую ткань, чтобы остановить кровотечение. Произошедшее невозможно было не услышать, и ДКВ вероятнее всего уже в пути.
Сейчас самое главное — это исчезнуть, раствориться во тьме ночи также незаметно, как и появился в том переулке, прижавшись спиной к стене.
Когда я дошел до центра, наступило утро, и солнце осветило город. Как я уже говорил, современным вампирам солнце не может навредить, и поэтому я приятно улыбнулся и подставил лицо ласкам утренних лучей, несмотря на боль в теле, которая все же немного утихла.
Поднявшись на лифте на двадцатый этаж одной из высоток, где я жил, я вошел в квартиру и первым делом бросил окровавленные и рванные плащ и рубашку в стиралку. Затем подошел к музыкальному центру в зале, нажал на кнопку «пуск» и выкрутил громкость на полную. Помолчав немного, на экране высветилось название моей любимой японской группы и название«Unravel», динамики запели:
«Скажи теперь, Скажи мне точно, Как всё это понять?»
Какой-то странный зверь Живёт внутри меня.
Я уничтожен, уничтожен, Есть лёд, но нет огня.
И на исходе дня Твоей улыбки дверь«… Не боясь» сгореть«, раскрыл все шторы в квартире, и комнаты сразу наполнились теплым ярким светом. На теле все еще было несколько сквозных» дырок«, из которых лилась кровь, но дома я ничего не боялся и терпел.»
Пошел на кухню и заварил себе свежий кофе — почти единственное, что вампиры свободно употребляют в пищу, потому что все остальное на вкус им отвратно. Наливал кофе я по специальному, круговыми движениями. Черт знает как, но так намного вкуснее и, кажется, даже полезнее.
Вдохнув крепкий горячий аромат, я приблизил чашку к губам с засохшей кровью Тремора.
«… Иду вперёд я не спеша, Мне тяжело дышать.»
Не разрушай, нет, не разрушай!
После будет жаль, Стой!
То сильный я, то слаб весьма, Спокойный, но схожу с ума, В смятении моя душа«… Покончив с кофе, вымыл чашку, временами подпевая песни из музыкального центра. День только начался, никаких звонков или сообщений не было. Сна ни в одном глазу.»
В холодильнике у меня было почти пусто, лишь по мелочи: помидоры, колбаса, сыр — чтоб для вида. Однажды, когда я только стал таким, я попробовал бутерброд с колбасой и каким же отвратным он тогда был для меня! На вкус он был как протухшее вонючее яйцо с почерневшим, как уголь, желтком. Даже сейчас, вспоминая это, меня затошнило.
Открыл шкафчик, в котором стоял не один ряд из бутылок и наполнил себе бокал вином, двигая головой в такт песне… «Я здесь, я стою, я один в кругу порочном, Душа пуста, мир вокруг непрочный.»
Не усложняй же и не ищи меня.
Я знаю точно, В придуманный мир я попал невольно, Теперь не хочу тебе делать больно, Но иногда ты вспоминай меня Таким, каким был я«… Хоть я и был сыт как никогда, спасибо Тремору, это уже стало привычкой — каждое утро принимать бокал красного вина после чашки кофе.»
Квартира у меня была большая, даже очень большая. И единственным её хозяином был я. Даже как-то грустно, что я не способен разделить её с кем-нибудь из родных или друзей… но ни тех, ни других у меня не осталось. Исчезли, как только меня стало тошнить от еды.
Я уселся на диван, положив одну ногу на другую, взял в руки планшет и изучил ленту новостей.
«… Я в одиночество вплетён, Как в странный и безумный сон, И памяти больше нет, Лишь только холодный бред.»
Движенья нет, движенья нет, Движенья нет, движенья нет, Движенья нет, движенья нет и (только бред)«… Ничего нового. Но, чую, скоро появится заголовок о сражении вампиров в том поместье. Остается надеяться, что клан Смотрящих в ночь тут будет не пределах. Все-таки он один из немногих, кто еще придерживается Маскарада, в отличие от» Князя«.»
Делать было нечего. Поэтому я встал, потянулся — боль почти прошла — и пошел в ванную. Повернул оба крана, и вскоре зеркало начало запотевать. Конечно, глупо лезть в ванную с «дырками» в теле, но такое искушение!
Когда ванная набралась, я отключил воду, разделся и опустился в приятную, обжигающую, покалывающую воду, в которой вскоре, как чернила, стала расходиться моя кровь. Из-за двери, из зала, все же хорошо было слышно:
«… Я в мире невзрачном Нелепом прозрачном, Я сам не свой, во мне другой, Он мне чужой, но он со мной.»
То сильный я, то слаб весьма, Спокойный, но схожу с ума, В смятении моя душа.
Только«… Помылся, окончательно успокоился. Вылез из ванны, вытерся и оделся. И только сейчас на меня повеяла, как осенний ветерок, приятная сонливость после горячей воды. Лучшая помощь для бессонницы — горячая ванна. Не только для людей, но и для нас.»
Пройдя мимо центра, я попел немного в голос вместе с японским исполнителем, радуясь, что меня никто не слышит, и двинулся в спальню.
Сейчас самое главное — это исчезнуть, раствориться во тьме ночи также незаметно, как и появился в том переулке, прижавшись спиной к стене.
Когда я дошел до центра, наступило утро, и солнце осветило город. Как я уже говорил, современным вампирам солнце не может навредить, и поэтому я приятно улыбнулся и подставил лицо ласкам утренних лучей, несмотря на боль в теле, которая все же немного утихла.
Поднявшись на лифте на двадцатый этаж одной из высоток, где я жил, я вошел в квартиру и первым делом бросил окровавленные и рванные плащ и рубашку в стиралку. Затем подошел к музыкальному центру в зале, нажал на кнопку «пуск» и выкрутил громкость на полную. Помолчав немного, на экране высветилось название моей любимой японской группы и название«Unravel», динамики запели:
«Скажи теперь, Скажи мне точно, Как всё это понять?»
Какой-то странный зверь Живёт внутри меня.
Я уничтожен, уничтожен, Есть лёд, но нет огня.
И на исходе дня Твоей улыбки дверь«… Не боясь» сгореть«, раскрыл все шторы в квартире, и комнаты сразу наполнились теплым ярким светом. На теле все еще было несколько сквозных» дырок«, из которых лилась кровь, но дома я ничего не боялся и терпел.»
Пошел на кухню и заварил себе свежий кофе — почти единственное, что вампиры свободно употребляют в пищу, потому что все остальное на вкус им отвратно. Наливал кофе я по специальному, круговыми движениями. Черт знает как, но так намного вкуснее и, кажется, даже полезнее.
Вдохнув крепкий горячий аромат, я приблизил чашку к губам с засохшей кровью Тремора.
«… Иду вперёд я не спеша, Мне тяжело дышать.»
Не разрушай, нет, не разрушай!
После будет жаль, Стой!
То сильный я, то слаб весьма, Спокойный, но схожу с ума, В смятении моя душа«… Покончив с кофе, вымыл чашку, временами подпевая песни из музыкального центра. День только начался, никаких звонков или сообщений не было. Сна ни в одном глазу.»
В холодильнике у меня было почти пусто, лишь по мелочи: помидоры, колбаса, сыр — чтоб для вида. Однажды, когда я только стал таким, я попробовал бутерброд с колбасой и каким же отвратным он тогда был для меня! На вкус он был как протухшее вонючее яйцо с почерневшим, как уголь, желтком. Даже сейчас, вспоминая это, меня затошнило.
Открыл шкафчик, в котором стоял не один ряд из бутылок и наполнил себе бокал вином, двигая головой в такт песне… «Я здесь, я стою, я один в кругу порочном, Душа пуста, мир вокруг непрочный.»
Не усложняй же и не ищи меня.
Я знаю точно, В придуманный мир я попал невольно, Теперь не хочу тебе делать больно, Но иногда ты вспоминай меня Таким, каким был я«… Хоть я и был сыт как никогда, спасибо Тремору, это уже стало привычкой — каждое утро принимать бокал красного вина после чашки кофе.»
Квартира у меня была большая, даже очень большая. И единственным её хозяином был я. Даже как-то грустно, что я не способен разделить её с кем-нибудь из родных или друзей… но ни тех, ни других у меня не осталось. Исчезли, как только меня стало тошнить от еды.
Я уселся на диван, положив одну ногу на другую, взял в руки планшет и изучил ленту новостей.
«… Я в одиночество вплетён, Как в странный и безумный сон, И памяти больше нет, Лишь только холодный бред.»
Движенья нет, движенья нет, Движенья нет, движенья нет, Движенья нет, движенья нет и (только бред)«… Ничего нового. Но, чую, скоро появится заголовок о сражении вампиров в том поместье. Остается надеяться, что клан Смотрящих в ночь тут будет не пределах. Все-таки он один из немногих, кто еще придерживается Маскарада, в отличие от» Князя«.»
Делать было нечего. Поэтому я встал, потянулся — боль почти прошла — и пошел в ванную. Повернул оба крана, и вскоре зеркало начало запотевать. Конечно, глупо лезть в ванную с «дырками» в теле, но такое искушение!
Когда ванная набралась, я отключил воду, разделся и опустился в приятную, обжигающую, покалывающую воду, в которой вскоре, как чернила, стала расходиться моя кровь. Из-за двери, из зала, все же хорошо было слышно:
«… Я в мире невзрачном Нелепом прозрачном, Я сам не свой, во мне другой, Он мне чужой, но он со мной.»
То сильный я, то слаб весьма, Спокойный, но схожу с ума, В смятении моя душа.
Только«… Помылся, окончательно успокоился. Вылез из ванны, вытерся и оделся. И только сейчас на меня повеяла, как осенний ветерок, приятная сонливость после горячей воды. Лучшая помощь для бессонницы — горячая ванна. Не только для людей, но и для нас.»
Пройдя мимо центра, я попел немного в голос вместе с японским исполнителем, радуясь, что меня никто не слышит, и двинулся в спальню.
Страница 6 из 7
