За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
117 мин, 30 сек 8133
Вдруг чёрная кровь загудела, завихрилась, и, подхваченная могучим порывом ветра была унесена вниз. От кажущихся прежде несокрушимыми стен пещеры его сердца остался один лишь прах, но и этот прах был унесён.
Витя-мальчишка, но не Витя-кот стоял рядом с Ленкой на вершине прекрасной, окружённой осенью и сказками горы, и нисколько не удивлялся происходящему, но был счастлив.
Он улыбнулся и сказал ей:
— Я знал, что ты мне поможешь.
А Ленка ответила то, что действительно чувствовала:
— Сдаётся мне, что наша борьба с ведьмой только ещё начинается. Но ты ни в коем случае не сдавайся. Знай, что я тебя не брошу…
Не успела она ещё это договорить, как раздался оглушительный вопль, и всё небо заполнилось пламенем.
Ленка даже и сказать ничего не успела, как могучий порыв ветра подхватил Витю-мальчишку и понёс его прочь…
Он, размахивая руками и крича, летел сквозь воздух, наполненный порывами жара и холода, сквозь слепящие огненные сполохи и сквозь вихрящуюся, воющую тьму…
Но теперь он чувствовал себя гораздо увереннее, нежели до встречи с Ленкой. Ведь теперь Витя знал, что о нём помнят, что ему стараются помочь. Но тело его преображалось: вновь проступила на нём звериная шерсть, вместо ногтей появились когти, а глаза округлились.
И уже не Витя-мальчишка, а Витя-кот очнулся рядом с чёрной книгой в пещере, где ещё недавно происходила подготовка ко дню рождения ведьмы. Но теперь в пещере этой многое изменилось: на прежде мрачном потолке появились пятна, из которых лился тот приятный свет чистого неба, который увидел Витя в том сказочном мире, стоя рядом с Ленкой…
А что касается игл, которые вырвались из книги, и проникли в его тело, то теперь они, сожженные, извивались в агонии на полу, из самой книги доносилось грохотанье, рокотанье, треск, а также — злобные и испуганные стенанья.
Вот каменный пол волной всколыхнулся и поглотил книгу…
Рядом с Витей-котом стояло тёмное существо. Это был один из рабов ведьмы, перенёсший Витю-кота на это место. За многие-многие годы его службы ни разу ещё не случалось ничего подобного.
Это был не просто бунт простив его ужасной госпожи, но и успешный бунт. И поэтому поначалу существо растерялось. Оно просто стояло, отравляя воздух своей болезненной злобливостью, и извлекало из своих недр невнятное урчанье…
А потом своды пещеры передёрнулись, и из них, среди приятных световых пятен, начал выступать жуткий лик ведьмы. Только мельком взглянула она на остальных котят, которые теперь прекратили свою подготовительную работу, и всё внимание своих глаз направила на Витю-кота.
Казалось, что воздух вспыхнет от ярости, которой она приправляла свои слова:
— Негодник! Что ты задумал?! Ты думаешь, это тебе даром пройдёт?! Скоро ты будешь молить меня о смерти, но не получишь её! В наказание и в назидание другим ты испытаешь страшные мученья…
В одном месте потолок начал выгибаться вниз, а потом вырвалась из него когтистая длань ведьмы, которая могла одновременно сжать и раздавить, не только Витю-кота, но и ещё с десяток котят.
Но прикрыл свои кошачьи глаза Витя-кот, и представил тот прекрасный, гармоничный пейзаж, который он увидел с вершины горы, стоя рядом с Ленкой. И то приятное сияние, которое из пятен в сводах пещеры исходило, усилилось; сами же пятна поползли в стороны, и, дотронувшись до жуткого лика ведьмы и до её длани, вызвали оглушительный вопль изумления и боли.
Ведьма не могла выдержать прикосновенья чистого света, а поэтому отдёрнулась назад — исчезла где-то над куполом залы, но издали ещё донёсся её вопль:
— Уничтожить его!
И вот теперь, когда было отдано это чёткое приказанье, на Витю-кота набросился тот верный раб ведьмы, который стоял рядом с ним, и многие иные, такие же отравленные мраком рабы.
Если бы Витя-кот испугался, то бы, несомненно, погиб; ведь эти сумеречные создания знали, как расправиться с охваченной страхом жертвой. Но не боялся Витя-кот, а вновь и вновь вспомнил тот прекрасный, осенний пейзаж, и звал Ленку: «Слышишь ли меня? Где ты сейчас? Лена»…
И в то мгновенье, когда десятки тёмных щупалец вытянулись к нему, и готовы были разорвать в клочья, — прямо над его головой распахнулось световое окно, большее из всех; и хлынувшее из них солнечное сияние отбросило этих тёмных созданий прочь. Подобно зарядам, выпущенным из катапульт, долетели они до стен залы, и, погрузившись в них, бесследно исчезли.
А потом стало тихо-тихо.
Безмолвствовали котята, не двигались — отложили свою ненавистную работу и очень надеялись, что никогда больше к ней не возвратятся. Широко открытыми, полными надежды глазами глядели они на Витю-кота, который находился в самой высокой части этой залы. Они ждали, что теперь он их полностью освободит, но, честно говоря, Витя-кот и не знал, что ему делать дальше…
Витя-мальчишка, но не Витя-кот стоял рядом с Ленкой на вершине прекрасной, окружённой осенью и сказками горы, и нисколько не удивлялся происходящему, но был счастлив.
Он улыбнулся и сказал ей:
— Я знал, что ты мне поможешь.
А Ленка ответила то, что действительно чувствовала:
— Сдаётся мне, что наша борьба с ведьмой только ещё начинается. Но ты ни в коем случае не сдавайся. Знай, что я тебя не брошу…
Не успела она ещё это договорить, как раздался оглушительный вопль, и всё небо заполнилось пламенем.
Ленка даже и сказать ничего не успела, как могучий порыв ветра подхватил Витю-мальчишку и понёс его прочь…
Он, размахивая руками и крича, летел сквозь воздух, наполненный порывами жара и холода, сквозь слепящие огненные сполохи и сквозь вихрящуюся, воющую тьму…
Но теперь он чувствовал себя гораздо увереннее, нежели до встречи с Ленкой. Ведь теперь Витя знал, что о нём помнят, что ему стараются помочь. Но тело его преображалось: вновь проступила на нём звериная шерсть, вместо ногтей появились когти, а глаза округлились.
И уже не Витя-мальчишка, а Витя-кот очнулся рядом с чёрной книгой в пещере, где ещё недавно происходила подготовка ко дню рождения ведьмы. Но теперь в пещере этой многое изменилось: на прежде мрачном потолке появились пятна, из которых лился тот приятный свет чистого неба, который увидел Витя в том сказочном мире, стоя рядом с Ленкой…
А что касается игл, которые вырвались из книги, и проникли в его тело, то теперь они, сожженные, извивались в агонии на полу, из самой книги доносилось грохотанье, рокотанье, треск, а также — злобные и испуганные стенанья.
Вот каменный пол волной всколыхнулся и поглотил книгу…
Рядом с Витей-котом стояло тёмное существо. Это был один из рабов ведьмы, перенёсший Витю-кота на это место. За многие-многие годы его службы ни разу ещё не случалось ничего подобного.
Это был не просто бунт простив его ужасной госпожи, но и успешный бунт. И поэтому поначалу существо растерялось. Оно просто стояло, отравляя воздух своей болезненной злобливостью, и извлекало из своих недр невнятное урчанье…
А потом своды пещеры передёрнулись, и из них, среди приятных световых пятен, начал выступать жуткий лик ведьмы. Только мельком взглянула она на остальных котят, которые теперь прекратили свою подготовительную работу, и всё внимание своих глаз направила на Витю-кота.
Казалось, что воздух вспыхнет от ярости, которой она приправляла свои слова:
— Негодник! Что ты задумал?! Ты думаешь, это тебе даром пройдёт?! Скоро ты будешь молить меня о смерти, но не получишь её! В наказание и в назидание другим ты испытаешь страшные мученья…
В одном месте потолок начал выгибаться вниз, а потом вырвалась из него когтистая длань ведьмы, которая могла одновременно сжать и раздавить, не только Витю-кота, но и ещё с десяток котят.
Но прикрыл свои кошачьи глаза Витя-кот, и представил тот прекрасный, гармоничный пейзаж, который он увидел с вершины горы, стоя рядом с Ленкой. И то приятное сияние, которое из пятен в сводах пещеры исходило, усилилось; сами же пятна поползли в стороны, и, дотронувшись до жуткого лика ведьмы и до её длани, вызвали оглушительный вопль изумления и боли.
Ведьма не могла выдержать прикосновенья чистого света, а поэтому отдёрнулась назад — исчезла где-то над куполом залы, но издали ещё донёсся её вопль:
— Уничтожить его!
И вот теперь, когда было отдано это чёткое приказанье, на Витю-кота набросился тот верный раб ведьмы, который стоял рядом с ним, и многие иные, такие же отравленные мраком рабы.
Если бы Витя-кот испугался, то бы, несомненно, погиб; ведь эти сумеречные создания знали, как расправиться с охваченной страхом жертвой. Но не боялся Витя-кот, а вновь и вновь вспомнил тот прекрасный, осенний пейзаж, и звал Ленку: «Слышишь ли меня? Где ты сейчас? Лена»…
И в то мгновенье, когда десятки тёмных щупалец вытянулись к нему, и готовы были разорвать в клочья, — прямо над его головой распахнулось световое окно, большее из всех; и хлынувшее из них солнечное сияние отбросило этих тёмных созданий прочь. Подобно зарядам, выпущенным из катапульт, долетели они до стен залы, и, погрузившись в них, бесследно исчезли.
А потом стало тихо-тихо.
Безмолвствовали котята, не двигались — отложили свою ненавистную работу и очень надеялись, что никогда больше к ней не возвратятся. Широко открытыми, полными надежды глазами глядели они на Витю-кота, который находился в самой высокой части этой залы. Они ждали, что теперь он их полностью освободит, но, честно говоря, Витя-кот и не знал, что ему делать дальше…
Страница 25 из 32
