Собу… седник

— А насчет «попросить»… Конечно, мне бы не составило труда, но, друг мой, ты же знаешь — Малфои никогда, ничего и ни у кого не просили. А, кроме того, ты этот спектакль заслужил. По целым трем причинам.

Второе кресло с легким скрипом обняло своего хозяина, почти опустевшая бутылка мягко ткнулась в ладонь.

— Целым трем? Любопытно. Излагайте, ваше сиятельство, я весь внимание.

— Во-первых, — протянул Малфой, поудобнее усаживаясь в кресле и пододвигая к Снейпу свой бокал. — Ты, сам того не желая, дал Белле в руки козыри против меня. Пусть и не смертельные, переживу я как-нибудь ее инсинуации, но обидные. Кстати, зелья успокоительного мне навари побольше, хорошо? Только, будь любезен, замени чем-нибудь чемерицу — я на трезвую голову с любимой свояченицей общаться просто не смогу.

По первому пункту возражений не последовало.

— Во-вторых, пока я много лет назад в блаженном неведении предавался заслуженному отдыху, ты провел целую ночь рядом с моей будущей женой. И мне плевать, что ты был первокурсником, факт остается фактом и несмываемое пятно на ее репутации тоже. И не зыркай на меня так, откуда я знаю, может это были не последние ваши посиделки. Ты заронил во мне зерно сомнения и теперь я буду терзаться и мучиться, так что с тебя еще пинта успокоительного. Бесплатно, как компенсация.

Комментарии по второму пункту ограничились саркастическим смешком.

— И третье. Плюс четвертое. И даже пятое могу добавить. Ты узнал мою самую большую тайну, дискредиди… разрушил мой героический облик в глазах прекрасной дамы и утаил это все на долгие годы. Так что душа моя потребовала немедленной сатифс… фсфакции, пусть даже и через четверть века.

— Поэтому еще по пинте зелья на каждый пункт, — подытожил Снейп. — Я понял ваши требования, ваше вымогательское сиятельство. Не беспокойтесь, успокоительного я вам наварю целый галлон, и чемерицу тоже найду чем заменить. Об одном только беспокоюсь — не перестарались бы вы с зельем и не начали разыгрывать такие спектакли перед Лордом. Два шута при дворе, конечно, несравнимо лучше, чем один, но разговоры о погубленных семьях и разной длины носах вам там могут очень дорого обойтись.

Малфой растерянно заморгал и всем телом повернулся к Снейпу.

— Северус, ты что, обиделся? Прости, ради Мерлина… — В его голосе прозвучало искреннейшее раскаяние. — Ты же мой лучший друг и собу… собеседник замечательный, я тебя очень люблю и ценю. Просто расстроился я очень, после Азкабана и так нервы ни к Мордреду, а тут еще и ты со своими дурацкими измышлениями, и Белла…

— Ладно, — вздохнул его «собу… седник», поднимаясь и нащупывая пуговицы на сюртуке. — Как говорит мой дражайший крестник, «проехали». Идите домой, ваше сиятельство, нервы лечите. И я, наверное, пойду, поймаю сейчас кого-нибудь… тоже для успокоения.

Малфой с трудом выбрался из кресла, оправил слегка измятую мантию и, пошатываясь, направился к двери.

Снейп, усердно воюющий с двумя десятками мелких пуговиц, которые так и норовили увернуться от узких петелек, вдруг прервал свое увлекательное занятие.

— Люциус, — раздраженно произнес он, — камин остался у тебя за спиной, и не ломись ты в лабораторию, ради Мерлина, все равно дверь открыть не сможешь. Я сейчас тебе сам и успокоительное, и антипохмельное принесу, они в спальне, на тумбочке стоят. Лучше бутылку свою из-под стола вытащи, нечего мне тут компромат где попало оставлять, не дай Мерлин, принесет кого…

Выпроводив, наконец, своего неугомонного гостя, хозяин гостиной сгреб со стола золотистую горку и отправил ее в камин. Затем он выудил из-под столика конфетную коробку, внимательно осмотрел ее, вытряхнул на кресло пару незамеченных ранее блестящих кубиков и безжалостно бросил ее вместе с ленточкой на радостно вспыхнувшие угли. Стоящая на столике бутылка после недолгого колебания была спрятана за неприметной дверцей встроенного шкафчика, вторая, после минуты безрезультатных поисков, благополучно забыта, а ящики с неприкосновенными запасами лорда Малфоя, управляемые нетвердой рукой, опасно раскачиваясь, медленно уплыли в кладовую.

Закончив с уборкой, дежурный декан забросил в рот несколько мятных пастилок, запахнул черную-пречерную мантию и, соорудив на лице самое зверское выражение, вышел в коридор.

— Может, сразу отправиться к директору, новостями порадовать? — размышлял он, привычно набрасывая на дверь цепочку охранных заклинаний. — Нет, пожалуй, к нему и потом можно зайти, часика через полтора, пусть сначала уснет покрепче… Ну хоть какое-то удовольствие человек от этой жизни должен получать?

А сейчас… Раз, два три, четыре, пять, я иду искать. Кто сидит не в спальне — я не виноват…