В этом, скорее психологическом, чем юмористическом произведении, допущено несколько орфографических ошибок, и, возможно, за счёт них произведение это во-многом выигрывает; впрочем, судить читателю. Можно только ко всему этому добавить, что рассказ выполнен в виде юморески, в том стиле, который принято именовать «Из школьных сочинений».
23 мин, 19 сек 7938
Время шло, как мне казалось, довольно-таки быстро. Из угла я так и не выходил. А секунда, в которую, как из миниатюрных пушек, залпом вылетит несколько пробок из бутылок с шампанским и за окном тучи всевозможных петард с фейерверками разорвут ночное небо дневным светом, всё приближалась и приближалась… Ведь именно эта секунда и приоткроет границы сверхъестественного; того, чего не может быть ни в одну ночь, кроме новогодней. Во всяком случае, я так считаю… И уверен, что считаю так не только я один… … Да и вообще, в кого я таким удался? Этим вопросом наверняка задаётся каждый, кто сталкивается непосредственно со мной и со всеми до единого моими близкими родственниками. И тут же — или не тут же — находят ответ на этот вопрос. «Наверное, в деда». Таков этот ответ. В виду, конечно же, имеется мой единственный дед; дед по отцовской линии (деда по матери уже сто лет как нет). Да-да, тот самый дед, который запросто может взобраться на новогоднюю ёлку, съесть звезду, решив, что это какая-то там порно-звезда, и упав с неё вниз головой, вдребезги разбить ей ящик шампанского, и получив потом опять по той же голове тыщу раз кочергой или лопатой от печки, спокойно закрыться в туалете и проспать там хоть три недели. Единственное, за что ценили этого деда — это за фантастическое умение играть в шахматы. Он мог играть и в два хода выигрывать, хоть с завязанными глазами. А в остальном дедуля мой… вполне нормальный и обычный человек… пока трезвый. Стоит же ему «жахнуть» хоть полста грамм, это всё — конец света! Михаил Иваныч тут же превращается в злобного шизофреника, лунатика, суперпараноида и ещё хрен знает в кого.
Но вот я, собственно, и сам не заметил, как все — как сумасшедшие, ждущие самого неожиданного начала какого-то безумного, дьявольского праздника — затаили дыхание… 23-57; 23-58; 23-59… И… всё взорвалось! Новый год наступил! Вылетела к чёртовой матери входная дверь… и заходит ДЕД МОРОЗ! Самый истинный. Самый взаправдашний. Самый настоящий. Самый… Если, конечно, не обращать внимания на его глаза, сверкающие каким-то безумным, убийственным блеском. Но все до единого замерли (как давным-давно умершие) не от этого — не от его кошмарного взгляда. Просто выглядел этот дед довольно необычно. Но меня приковали к себе почему-то именно его глаза… Что-то до боли знакомое в них было, даже какое-то… близкое и родное… — Ну что, детишки, — обратился ко всем он своим дедоморозовским голосом (хотя голос обратил на себя моё внимание куда сильнее, чем это сделали глаза. Что-то в нём донельзя родственное было. Что-то… ), — Дедушка Мороз вам подарочки принёс! — И с каким-то нереальным грохотом поставил свой огромный мешок на пол.
— Вы готовы принять мои подарки?
— Даааа, — пролетело хором от загипнотизированных гостей.
И каждый получил свой подарок, который он, можно сказать, заслужил. Но больше всех мне понравилось, какие подарки получили мои мама с папой. Они об этом всю жизнь мечтали. А… «говорят, под Новый Год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт — всё всегда сбывается». Вот и их мечта сбылась. Получили они много денег. Кучу денег. Такую огромную кучу, что оба они просто-таки рехнулись и начали пожирать их. За какие-то три-четыре секунды, папа успел затолкать себе в рот и проглотить двадцать или тридцать пачек 100 долларовых купюр. Остановило его то же самое, что остановило и мою маму… Да, я думаю, и некому было потом приводить их в чувство или хотя бы вызвать скорую. Папа не велел выходить мне из угла? Нет. Просто в тот момент я почему-то забыл номер телефона, по которому можно вызвать скорую — реанимационную — помощь; он у меня, словно из головы тогда вылетел.
Вот так я и провёл Новый Год.
Но это ещё не весь «год», потому что потом пришёл всё тот же мальчик. Он привёл за рукав ярморочного клоуна, от которого страшно разило канализацией и одет он был очень безвкусно. То есть, вместо волос у него такая же пакля, как и «борода» пьяного папаши, про которого я давеча рассказывал. Но я-то знаю: этот мальчишка большой спец. Ведь, вы не подумайте, что он такой тормоз и в сорокаградусный мороз, у нас, на Таймыре, будет бродить по улице. Ведь он заморозит все свои раны — оторванную руку и так далее. И, когда та будет таять, то начнётся гангрена. Вместо того, чтоб двигаться по улице, он идёт под землёй. Мол, зачем, чтоб его продувало проклятым ледяным ветром, как ненужный барак, в котором нет оконных стёкол?
Но вот я, собственно, и сам не заметил, как все — как сумасшедшие, ждущие самого неожиданного начала какого-то безумного, дьявольского праздника — затаили дыхание… 23-57; 23-58; 23-59… И… всё взорвалось! Новый год наступил! Вылетела к чёртовой матери входная дверь… и заходит ДЕД МОРОЗ! Самый истинный. Самый взаправдашний. Самый настоящий. Самый… Если, конечно, не обращать внимания на его глаза, сверкающие каким-то безумным, убийственным блеском. Но все до единого замерли (как давным-давно умершие) не от этого — не от его кошмарного взгляда. Просто выглядел этот дед довольно необычно. Но меня приковали к себе почему-то именно его глаза… Что-то до боли знакомое в них было, даже какое-то… близкое и родное… — Ну что, детишки, — обратился ко всем он своим дедоморозовским голосом (хотя голос обратил на себя моё внимание куда сильнее, чем это сделали глаза. Что-то в нём донельзя родственное было. Что-то… ), — Дедушка Мороз вам подарочки принёс! — И с каким-то нереальным грохотом поставил свой огромный мешок на пол.
— Вы готовы принять мои подарки?
— Даааа, — пролетело хором от загипнотизированных гостей.
И каждый получил свой подарок, который он, можно сказать, заслужил. Но больше всех мне понравилось, какие подарки получили мои мама с папой. Они об этом всю жизнь мечтали. А… «говорят, под Новый Год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт — всё всегда сбывается». Вот и их мечта сбылась. Получили они много денег. Кучу денег. Такую огромную кучу, что оба они просто-таки рехнулись и начали пожирать их. За какие-то три-четыре секунды, папа успел затолкать себе в рот и проглотить двадцать или тридцать пачек 100 долларовых купюр. Остановило его то же самое, что остановило и мою маму… Да, я думаю, и некому было потом приводить их в чувство или хотя бы вызвать скорую. Папа не велел выходить мне из угла? Нет. Просто в тот момент я почему-то забыл номер телефона, по которому можно вызвать скорую — реанимационную — помощь; он у меня, словно из головы тогда вылетел.
Вот так я и провёл Новый Год.
Но это ещё не весь «год», потому что потом пришёл всё тот же мальчик. Он привёл за рукав ярморочного клоуна, от которого страшно разило канализацией и одет он был очень безвкусно. То есть, вместо волос у него такая же пакля, как и «борода» пьяного папаши, про которого я давеча рассказывал. Но я-то знаю: этот мальчишка большой спец. Ведь, вы не подумайте, что он такой тормоз и в сорокаградусный мороз, у нас, на Таймыре, будет бродить по улице. Ведь он заморозит все свои раны — оторванную руку и так далее. И, когда та будет таять, то начнётся гангрена. Вместо того, чтоб двигаться по улице, он идёт под землёй. Мол, зачем, чтоб его продувало проклятым ледяным ветром, как ненужный барак, в котором нет оконных стёкол?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 7
