Сочинение на тему «Как я провёл Новый Год»

Дело в том, что мы живём на Таймыре, а этот мальчишка родом из Владивостока, и… Я уж даже ума не приложу, как это ему так удаётся, но, тем не менее… Он действительно идёт подземными путями. У нас на севере довольно проблематично пролезть через самый нижний слой снега, но вот ему как-то это удаётся. Дело в том, что снег сверху налипает и снег «нижний» сильно продавливается… Кристаллики снежинок ломаются… То есть, снег, который внизу, превращается в такой же плотный«комок», как скатанный ком для снеговика. То есть, если сразу, то разбить слепленного снеговика слишком просто, но, стоит ему сколько-то времени постоять, и ком уже делается более плотным. Вот так и тот снег, который налип на земле… Его даже ножиком проткнуть невозможно — только пилить, как древесину… Причём, порой мне кажется, что снег более плотный, чем древесина.

Но тому мальчишке каким-то странным образом удаётся пробираться под землёй. Он как-то раз хотел меня взять за компанию. Говорит, мол, хочешь перейти через реку, которая даже зимой не мёрзнет (над ней клубится пар) — пошли за мной. И он подвёл меня к какому-то дереву (ума не приложу, откуда могло взяться дерево на Таймыре, ведь это же своего рода зона вечной мерзлоты), сел на четвереньки, начал копать, как псина роет дурацкую кость, которую потеряла. А потом он продел пальцы, и… Уму непостижимо, но этот гад вытащил канализационную крышку. И говорит мне: «спускайся вниз». Мол, там тоннель, по нему можно легко перейти через реку. Я ему говорю: «ты чё, дурак?» Ну, не вслух, конечно. Просто — пальцем покрутил у виска. Потому что, как только я подошёл к этому коллектору и именно в это время он поднял крышку, то, как из кастрюли со сваренной картошкой, в лицо мне полыхнуло раскалённым паром… Просто кипяток! Я сразу отскочил, но споткнулся о сугроб… Хорошо, хоть, лицо можно было о снег«остудить», а то ожёг бы на фиг остался, как у того кино-придурка — Старины Фредди.

И вот, пока я «остужал» лицо, этот сопляк махнул на меня рукою и полез в люк. А потом, через некоторое время, когда я собрался брести домой, то он, с другого берега речки, орёт мне:«Эй ты, трус! А-ха-ха-ха»… Мол, я побоялся перелезть через канализацию? Ну, почему сразу побоялся! Меня просто это удивляет: откуда здесь канализация взялась? Это же бред полный.

То есть, я, сразу, как только увидел, то развонялся. А он, сначала посмеялся над моей отсталостью, а потом и вовсе пропал — я его больше не видел. Но я всё время вспоминал этого мальчонку и… Так жутко досадно мне было! Ведь у меня мог появиться хоть какой-то друг! А я, только что и сделал, как наплевал в его лицо.

И вот, он сейчас к нам приходит и ведёт за рукав того клоуна… Вроде, на улице жуткая метель, а эти двое чистенькие. Что ж они, из трубы вылезли? Сквозь трубу, как сквозь стенку прошли… Но — неважно. Просто мальчонка жалуется этому клоуну, от которого за километр разит канализацией: «они потребовали, чтоб я вызвал деда мороза забесплатно! Настоящего, волшебного Деда Мороза! Это несправедливо! Они не заплатили ни копейки! А, смотри, Дед Мороз подарил этим жмотам мешок баксов, дак они, пока я за тобой бегал, успели все до единой купюры запихать себе в глотку!» — И что?! — хохотнул этот надменный клоун своей самодовольной усмешкой.

— Ну, я хочу хоть одну зелёненькую бумажку! — настырничал шкет.

— А зачем тебе все эти бумажки? Ты посадишь дерево и навешаешь их в виде листочков?! Как глупый буратино… — Не надо насмехаться! Я тебя не для этого сюда позвал, здоровый лоб!

— Предлагаешь вырезать из них, как из ходячих мертвецов я вырезал съеденное мясо, чтоб они были довольны и продолжали нападать на прохожих?

— Ну, офигеть, какой ты сообразительный. Не успело пройти ещё и ста лет, как ты быстро всё понял!

— Я считаю, — принялся объяснять клоун этому избалованному мальчишке, — что над мёртвыми нельзя глумиться. Потому что они уже наказаны за свою неправильную жизнь — они мертвы. Это будет оскорбление, если я… — Да сюсю-мусюсю! Дай, я сам! — пытался подросток отобрать у него тесак. Но клоун вырвался из рук глупого мальчишки.

— Наказывать нужно живых, а не мёртвых, — провопил клоун (мол, мёртвых даже оскорблять никто не имеет право, не только наказывать), взмахнул тесаком и кинулся на толпу собравшихся гостей с визгом лунатика.

И вот это был новый год, так новый год — я понимаю. Праздник, так праздник.

То есть праздник мне, я хотел сказать. Ещё до того, как я пойму, что происходит, я уже чувствовал, что скоро что-то такое начнётся.

Меня этот клоун не тронул, понятное дело, и моего деда. Дело в том, что перед тем, как клоун начал свою «мясорубку», мы с ним резко исчезли. То есть, мы это сделали ровно за секунду до того, как тесак клоуна соприкоснулся с кем-либо из гостей. И «исчезли» — это слова моего деда. Потому что, как казалось мне самому, то лично я не«исчез», а «отключился». Но, раз дед сказал, что исчез, то, стало быть, я ему верю. Ведь получается, что он точно видел, что я дематериализовался.