Сокровища Забытого Времени

Робин уверенным движением бросил его на кровать к себе спиной, поставив на колени. Марк чувствовал поцелуи Хранителя, уходящие по шее вниз, по ключицам, через грудь и живот. Чувствовал, как он держит его бедра, раздвигая их в стороны, открывая Робину полный доступ к ягодицам и входу между ними. Тяжело опираясь на руки, он не мог ничего сделать, кроме как отдаться на волю прихоти своих любовников, выгибаться под их ласками, ловя каждый миг этого безумия. Этого сбывшегося то ли кошмара, то ли мечты.

Робин вытащил из него пальцы и провел членом между ягодиц, слегка надавливая на вход. В тот же момент член Марка обхватили губы Хранителя, и он застонал откровенно и неожиданно громко, в голос, на мгновение устыдившись собственной реакции, но тут же забыв про стыд под натиском ощущений. Это было удивительно правильно: и боль, и перекрывшее ее возбуждение, и быстрый ритм, и твердая рука, обхватившая яички именно тогда, когда этого хотелось.

После они лежали рядом, взмокшие насквозь, хотя всё закончилось быстро. Марк пытался угомонить колотящееся сердце и сжимал руку Хранителя — всё еще невидимого. Он никогда не был так растерян, как сейчас. Мысли носились бешеным тревожным круговоротом и рассыпались разноцветной пылью при взгляде на Робина. Резкая линия профиля выглядела как обычно строго, только влажные от пота волосы на висках и припухшие губы выбивались из образа сурового господина Маги. Почувствовав взгляд, он повернулся и встретился глазами с Марком.

— Хочу пить, — поспешно поднялся Марк, выпуская руку Хранителя.

Оставаться с этими двумя рядом стало невыносимо. Снова захлестнули смущение и стыд, захотелось разбить что-нибудь, лучше всего собственную голову, о какую-нибудь твердую поверхность. Захватив попавшуюся под ноги футболку, он сбежал в зал. Залпом выпив стакан воды, Марк перевел дыхание и осознал, насколько нелепо она будет смотреться без трусов. Он сунул её за кухонный комплекс и налил ещё воды. Заставлять себя вернуться в спальню не потребовалось: Робин уже вышел оттуда, слава создателю, даже в брюках и накинутой рубашке, хоть и босиком. Молча взял из его рук воду и выпил в несколько жадных глотков. Поставил стакан и остановил тяжелый взгляд на Марке.

— Завтра утром жду тебя в своем кабинете, — сказал он после продолжительной паузы.

Марк выдержал взгляд и кивнул. Разговор откладывался. После ухода Робина он устало опустился на тёплый пол и закрыл глаза. Идти в спальню не хотелось. Усталость взяла свое, и вскоре он провалился в сон.

Глава 5

Хранитель молча кивнул на жесткое на вид, плетенное из светлых толстых прутьев кресло. Он сидел в таком же перед широким столом с двумя кружками, над которыми вился легкий дымок, и горкой поджаренных булочек на плоском белом блюде. За его спиной была стена старого дома, поверхность которой шелушилась, будто больная кожа. Деревянный навес укрывал от мелкого, прозрачного в лучах светила дождя, а его по периметру шел низкий парапет, увитый растениями с темно-зелеными крупными листьями красивой, словно резной, формы. К сильному запаху дождя и трав примешивался тонкий аромат живых цветов и аппетитный — свежей выпечки.

Кресло оказалось на удивление удобным, напиток — горячим, с насыщенным ягодным вкусом.

— Почему дождь?

— Почему нет? — ответил Хранитель.

Он выглядел уставшим. Или так казалось из-за погоды? Лицо с резкими чертами было расслаблено, взгляд потерялся где-то в завесе стеклянного дождя, словно это было зеркало, позволявшее заглянуть в собственные мысли. Рыжие прямые волосы, торчащие обычно в стороны, от влажности легли крупными кольцами. Марк промолчал.

— На моей родине дождь был одним из символов печали — слезы создателя.

— И ты… — Марк набрался храбрости и прямо посмотрел на Хранителя. — Тебе плохо из-за случившегося? Тогда почему ты тогда подтолкнул меня?

— Потому что ты этого хотел.

Марку кровь бросилась в лицо. Он опустил голову, обхватив себя руками. Молчаливое тепло и близость Хранителя помогли принять очевидное — впервые на самом деле, без уверток, принять желание, которое он испытывал к двум людям одновременно. Он хотел этого. Глупо бегать от самого себя, тем более, когда никто не осуждает. Смущение постепенно ушло, стало легче дышать. Марк поднял взгляд на Хранителя.

— У меня такое чувство, что ты знаешь меня лучше, чем я сам.

— Так и есть, — улыбнулся Хранитель, словно сбросив оцепенение.

Он наконец повернулся к Марку, бросив гипнотизировать пространство перед собой.

В его взгляде не было ни боли, ни сомнений, ни ревности, только нежность, приправленная лёгкой грустью, и у Марка защемило грудь от понимания того, какое невероятное сокровище ему досталось. Ему захотелось упасть перед Хранителем на колени, прижаться к его ногам и никогда их не отпускать. Слова застряли в горле и вырвались сдавленным всхлипом. Выплеснувшийся из кружки кипяток обжег руку и мокрым пятном расплылся по рукаву.